Боярин с Фролом ехали впереди. Раненый в голову Емка ехал на первой телеге. За ним тянулись нагруженные ранеными повозки. Бродобой заставил пленниц ухаживать за побитыми стрельцами. Взятые в полон женщины настолько боялись грозного дикого яровита, что теперь усиленно кудахтали вокруг раненых, а Бродобой обходил поочередно все телеги, раздавая снадобья или тряпки для перевязки. Остановливаясь возле смертельно израненного Полухи, жрец неизменно бубнил стонущему в бреду полусотнику, что нибудь успокаивающее, и заботливо вливал в рот ложку мерзкой настойки. Следом ехали повозки с детьми и реквизированным кочевничьим скарбом. К телегам привязали, оставленных кочевниками, волов. Редька уже который день отсыпался в своей бричке, гоняя Митроху за едой. Пушку запрягли отдельно. Волов у отряда теперь было в достатке. Последними катили опричники. Хлюзырь теперь ходил гордый, в бою вел себя по-геройски, не плоховал. Даже когда Щепу со стрельцами порубили в лоскуты, раненый десятник один держался до последнего, не пропустив таки степных псов к Редьке. Всеволок ему за то ханскую чешую пожаловал – прочную, Карканской выделки. Сам бы все равно в нее не влез, а вот молодому опричному было как раз в пору.
– Ты у берендеев нашел чего? – боярин говорил так тихо, что слышал его только ехавший рядом Фролка.
– Угу. Они все подчистую подобрали, только ведьму не тронули, с перепугу наверное… А у нее много чего интересного нашлось. – холоп с ухмылкой почесал затылок. – И соболь, и лисица и ковры хорошие из Султанатов, халаты шелковые. Самое главное – мошна.
– Сколько там?
– Ну не шибко-то конечно и большая, меньше полсотни монет золотом и висюльки, но золотые все, с каменьями. Дорогие поди… – вздохнул Фролка. – У меня в суме лежит. – холоп похлопал по прочной седельной сумке.
– Видел кто? – сурово нахмурился Кручина.
– Емка токмо, ну да он свой. Не трепливый. Да и наказал я ему…
– Хорошо…
– Доли для вдов, стрельцов и казаков я коврами, саблями, да пушниной отложил. В казну оброк приготовил – два соболя, да сабель, что поплоше, пяток и щиты железные, какие целыми нашли. – холоп стал загибать пальцы. – Щепы вдовью отдельно… Жалко его…
– Молодец, Фрол. – Всеволок покивал головой. – А Щепу жаль, хорош парень был. Всегда покойней было, когда они с Емкой за спиной стоят… Иэх…
– А то... – вздохнул Фролка и задал, очевидно, давно мучивший его вопрос. – Волька, че теперь с полонянками делать будешь? А то уж вокруг них там казачки вьются, оголодали поди…
– Да похолопью всех. А то в Ходах совсем мало народу осталось. Пущай вон коз доят, да пряжу прядут, да нам людей ратных растят. На малый оброк их посажу, коз надобно купить, да сыроварню наладить. В земельный приказ бумагу готовь. – ответил помощник воеводы. – И скажи там казакам, что если кто будет баб неволить, поотрываю им все на корню.
– Сказал уже… А ты бы присмотрелся… Льяшка там есть из ханского гарема – хороша девка. Тоща только. Ну так, откормить можно… Зато глазища какие… – Фролка мечтательно посмотрел вверх, затем хитро взглянул на хозяина.
– Опять ты за свое! – боярин задумался, потом нехотя пробурчал. – Ладно, посмотрю. Понравится – в дворню определю…
– Ты посмотри, Волька, посмотри... – улыбнулся холоп и придержал коня. Затем добавил вослед. – А вот холопить ее не надо… Чую, непростая девка. Из благородных поди.
Впереди шагом ехал казачий дозор, а вдоль сильно поредевшей экспедиции, шурша в высокой траве, шныряли лешии. Маленькие зеленые проныры осмелели, как только нагруженный барахлом отряд отошел от врат Нави. Однако, к Бродобою стали относиться с опаской. Всеволок проехал к концу поезда. На телеге с отрядной кухней на козлах сидел Збор и успокаивал сидящего рядом Сарыша. Мальчонка периодически всхлипывал, размазывая слезы по мокрому и грязному лицу.
– Ну ты не горюй… – успокаивающе бубнил кашевар. – Вон у тебя сколько тятек-то еще осталось. С нами ходить будешь. Ты уж, почитай, в целый боевой поход сходил. Воевать тебя научим. Будешь как батька твой – стрельцом царским. В черном кафтане узорном ходить. Девкам подмигивать. Они это любят… Стрелять тебя из пищали научим. Метким станешь. Как тятька твой, стрелял он отменно…
– А саблю дадите? – всхлипывая, спросил мальчик. Перспектива его явно заинтересовала.
– Конечно дадим. И саблю и бердыш новый, все получишь.
Ехавший рядом боярин все это слушал. Задумавшись, он внимательно посмотрел на кашевара и спросил: – Збор, дети есть у тебя?
– Нет, боярин, бобылю я…