– Мать родная! – промычал красноволосый и стукнул, видимо в последней надежде, Ефима по правой ноге. Но тот только мирно чмокнул губами и снова захрапел, да так, что ещё недавно демонстрирующий битву ведьм экран содрогнулся и окончательно погас.
А проснулся Ефим Кондра от очень знакомого голоса. Но глаза открывать все-таки не спешил. Эти нотки негодования он мог узнать где и когда угодно! Сара на чем свет стоит кого-то костерила и, кажется, для уверенности в том, что оппонент понимает, проникается, кается, стучала того то ли по голове, то ли по спине, то ли, куда метлой попадала, то место и воспитывала.
– Да я ему вместо самогона отличный виски отдал! – оправдывался потерпевший. – Не знаю ни про какое снадобье! И слыхом не слыхивал, и глазом не видывал! Ой!!
– Что, теперь и в самом деле одним глазом не видишь? Я тебе еще кое-что наворожу! Ты у меня одной ноздрей дышать перестанешь и одним ухом слышать! Подливатель несчастный!!
– Не подливал я ничего! Я вообще ни черта не помню! Помню только, пришел домой, выпил какой-то до беса крепкой дряни, лег спать, проснулся, и вдруг понял, что эту бутылку зачем-то должен был передать Ефиму. Испугался. Достал из резерва самое лучшее и понес вместо того, что выпил намедни. Всё! Дальше сплошной монтаж! Не надо ухо и ноздрю заговаривать!
– Это я ещё проверю, что ты мне там понарассказывал! – Саракондра была непоколебима, впрочем, как всегда. А огромный черный кот загонял Агрифона ближе к «воспитательнице». В общем, улизнуть не получалось.
– Господи, пока я вижу, слышу и дышу, забери меня в рай! Обещаю стать ангелом! – в последней попытке достучаться до благоразумия дикой ведьмы, взмолился несчастный.
Братья-демоны и их друзья, наблюдая, но не вмешиваясь, слаженно сделали ещё один шаг назад.
– Да проснется он когда-нибудь или нет? – старший из братьев сдерживал смех. От этого на его глазах выступили самые настоящие слезы. – Она меня до слез и колик в боку довела.
– А я, кажется, никогда теперь не женюсь, – кусая губы, заметил младший.
– А я бы за такой женщиной на край света пошел! – честно признался красноволосый.
Остальные просто неистово ухахатывались, правда, глубоко в душе. Видимо, привлекать к себе внимание разъяренной ведьмы все-таки не желали.
– Арончик, стереги угол, не выпускай подозреваемого, приговор ему потом вынесем. А я пойду, посмотрю, до чего эти ироды моего мальчика довели. Споили, демоны! Всё думают, что ему сто восемьдесят, а не восемьсот. Нашли ровесника. Хорошо хоть не лезут, стоят в сторонке.
И тут тишина настала! Даже Ефим Кондра храпеть перестал!
Сара медленно подошла к креслу, тихо уселась к мужу на колени, обняла его лохматую львиную шевелюру и так страстно поцеловала, что со стороны демонов-родственников раздалось несколько сдавленных возгласов.
Господин Кондра будто того и ждал. Обняв жену так, как это может сделать лишь настоящий, страстно любящий мужчина, он прижался к её груди и тихо выдохнул: «Прости, ласточка, напился я – сволочь. Сначала нервничал, потом радовался. Одно за другим, пятое десятое…»
– Уф… – выдохнула Сара. А я уж думала, опоили. Благо грех на душу не взяла, а то ведь чуть не прибила одного из ваших. Да и остальные, гляжу, не слишком рады нежданной гостье.
– Так ведь молодые ещё, зеленые. Им не понять.
– А ты бросай пить. Тебе, между прочим, вредно. И нервничать перестань.
– Это почему вдруг?
– Объявляю тебе, свет мой Кондра: пить и нервничать тебе противопоказано, так как нам срочно нужно завести маленькую девочку. А ещё лучше две или три.
Чья челюсть в этот момент встретилась с полом – история умалчивает. Но племянники на всякий случай присели. Заняв свои кресла, они внимательно наблюдали за тем, как взбодрился и обрадовался дядюшка. С какой нежностью смотрела на него жена, и с каким теплом гладила по кудлатой гриве. Как здоровенный кот прыгнул Саре на колени и в прыжке превратился в обычного кота-спутника. Как совершенно счастливая пара, позабыв о грустном, покинула помещение. Как ошалелый от радостной новости кот-спутник на память перечислял лучшие, по его мнению, имена девочек, и мечтал о том, как маленькие ручонки будут дергать его за усы!