- Когда моя дочь взяла тебя на воспитание, я знала, что матерью ты её не назовёшь никогда.
- Карина добра ко мне – это главное. Не будем говорить о том, что в данный момент не столь важно. Так, где же обещанный ею сюрприз?
- Перейти дорогу особе, от которой в ужасе даже Сигурия – самоубийство! Не иначе как жить тебе надоело.
- Бабуля, ты забыла: Сигурия – моя наставница. А ты – её слабая, бесхребетная сестра! Да если бы ты только захотела... Дьявол! О чём я говорю?! И кому – старушенции "божий одуванчик"? Посмотри на себя! Это убого – топить печь, стряпать пироги с ревенем и заговаривать болячки, просящим о помощи! Придёт время и "добрые люди" первыми бросят в тебя камень!
- Если такое случится, я не попрошу помощи ни у тебя, ни у Карины, ни, тем паче, у Сигурии. Забирай животных. Вон они, каждый в своей клетке. Помощника взяла? Я не прикоснусь к тому, что не принадлежит мне.
- Старая дура, - ворча себе под нос, Ксения вышла за порог и вернулась в компании ухоженного красавца.
- Доброй ночи, уважаемая Свея, - мужчина блеснул белозубой улыбкой, почтительно кивнул и осмотрелся по сторонам. - И где же столь важный груз? Неужели самые лучшие?
В дальнем углу комнаты, на полу, стояли высокие клетки, накрытые большими кусками мешковины. Размашистой походкой мужчина подошёл к одной из них, сдёрнул материал и, с интересом глядя на толстого белого крыса, хмыкнул, мол, не такой уж ценный экземпляр, как предполагалось.
- Когда привезём их в мой дом, я покажу тебе жемчужину этой коллекции. "Мамочка" постаралась. Несколько дней на поиски убила. Равной в отводе глаз ей нет. Сам понимаешь: кроить небо днём – не каждой ведьме под силу. Экстрасенсов нынче, как собак нерезаных. Некоторые, в самом деле, способные – морок видят.
- Жемчужину? - прошептал красавец на ушко Ксении. Мягкая хрипотца придавала его голосу особый шарм. - Жемчужина здесь одна, моя прелесть, иной быть не может.
Он попытался обнять девушку, но та, раздражённо дёрнув плечом, отошла в сторону:
- Тащи клетки в фургон, Аги, и не пытайся меня обаять. Сам знаешь, со мной такие номера не проходят.
Агрифон сделал шаг назад, недовольно нахмурил брови и, не проронив ни слова, отправился выполнять поручение. С некоторых пор бесцеремонное отношение молодой ведьмы к его, прямо скажем, не последней особе в мире демонов – напрягало.
Раскачиваясь в кресле, бабуля сноровисто орудовала спицами. По всей видимости, старалась завершить давно начатое вязание. Когда последнюю из клеток унесли в фургон, женщина затянула нить в узелок, поднялась и пошла к порогу.
- Ксения, подожди! - крикнула она внучке. - Передай это матери. Скажи, пусть в новолуние наденет...
Девица села за руль и застыла, опустив голову. По спине красотки пробежала неприязненная дрожь:
- Она не нуждается в твоих добродеяниях, Свея! Новая луна – новая сила, новый гнев, новые жертвы! Мы не выбрали свет – мы покорились тьме. Всё не теряешь надежду вернуть Карину в свой дом на отшибе? Убогая... То, что нам от тебя было нужно, ты выполнила исправно. Вот только не говори, что не знала, зачем нам эти твари, - она кивнула в сторону салона автомобиля. Я стану верховной ведьмой. Сигурия уйдёт на покой, лишившись права на дубовое кресло, а твоя дочь лично повяжет на мою ладонь ленту мрака и преподнесёт спицы судьбы. Я буду править!
- Прошу тебя, не делай этого! - Свея попыталась переступить порог и тут же осела, ухнула, словно подкошенная.
- Вот видишь, я справлюсь с любой ведьмой, а уж с неуправляемой дурой – сам дьявол велел. К тому же, с Саракондрой у меня личные счёты. И уже совсем тихо: - Как он мог променять меня на какую-то... - она сделала паузу, завела мотор, выдавила сцепление и прошипела сквозь зубы: - Прощай! Даст мрак, больше не свидимся.
Фургон скрылся за поворотом, оставляя дождю отпечатки протектора.
- Прощай, - печально прошептала старуха, становясь ещё старше. Её морщинистые руки теребили вязаную накидку из овечьей шерсти.
Несколько месяцев Свея вычёсывала чёрную овцу, пряла пряжу, заговаривала каждый миллиметр нити и всем сердцем желала, чтобы, идущая на поводу у приёмной дочери Карина обрела иной путь. "Моя милая, добрая девочка, ты взвалила на себя неподъёмный груз. Она никогда не признает тебя матерью, в ней слишком много зла, - шептали, ставшие бесцветными, губы. - Она погубит нас: дикие ведьмы не прощают обид. Случись с их спутником беда, огонь мести испепелит наши тела, а вода смоет с лица земли жалкие горстки пепла. Но Ксения не остановится. Если звери откажутся служить ей, дрянная девчонка пустит их кишки на фарш для своего пса".