Короткая история... как я проведу лето. И если честно... верните мне мой две тысячи восьмой! Я хочу все это посмотреть ещё раз. Сейчас, когда я видела финальные эпизоды каждого из этих сериалов, а новые смотреть не начала, мне казалось, что кто-то поставил на паузу меня. Это попахивало... несправедливостью.
Потому сегодня я включу «Лето 2008» и продолжу свой рассказ под тарахтение любимого саундтрека.
Так вот.
Ты оторвал меня от божественной заставки «Холма» на полуслове. Я хотела горланить песню до конца. Пятый сезон, святые угодники, скачок на четыре года! Мне не терпелось узнать, что же там со всеми с ними случилось, и прежде чем включить, я на всякий случай решила послушать трек от и до. Я берегла себя от спойлеров целый год. Я хотела знать, с кем остался Люк и вместе ли Нейт и Хейли. Но ты позвонил, и я захлопнула ноутбук, будто ничего и не планировала.
— Что тебе нужно?
— Выходи.
Сердце трепыхнулось так, что я прижала к груди руку. А потом кинулась со всех ног на балкон. Ты стоял под моими окнами, задрав голову. Сегодня в легкой футболке и белых брюках. Как будто мальчик из американской старшей школы. И мы явно не в одной лиге. Ты — в лиге плюща, а я — в лиге фриков.
— А если не хочу?
— То я тебя укушу.
— А если меня папенька не пускает?
— Я тебя украду.
— Зачем я тебе?
— Не начинай задавать глупые вопросы.
— А если не спущусь?
— Я поднимусь сам!
И я впервые предпочла тебя сериалу и лимонному соку с безе собственного приготовления, запланированным задолго до этого дня. Я попросила у тебя десять минут, но спустя девять стояла в одном белье и не знала что надеть. И ты позвонил ровно через минуту.
— Мне подниматься?
— Какого черта тебе вообще от меня надо? — вздохнула я. — Не знаю, как одеться. Куда мы?
— Это важно?
— А что? Нет? Вдруг ты решил смотаться в Большой Театр?
— А вдруг на вечеринку панк рокеров?
— А вдруг на дачу сажать картошку?
— А вдруг в Макдональдс? — Я не предложила ничего больше, а ты продолжил говорить уже совсем спокойно: — Ты можешь одеться, как вчера. Только чуть более закрытый верх. Пойдёт?
— Подумаю, — ответила я.
У белого вязаного топа — произведения искусства от Мани — был разрез, который начинался под лифом. Он открывал и пупок и живот. Идеально! И самые драные джинсы, в которых летом не жарко.
Ты терпеливо ждал, облокотившись на машину. Я завязала косы на макушке в узел и вышла к тебе, такая все летняя. Ты долго смотрел в глаза, пока мои губы не растянулись в сумасшедшей улыбке, а потом подошёл и провёл по скуле кончиками пальцев.
— И куда мы едем?
— Ты возмутительно обнажена, — ответил ты. — И мы едем возвращать долги за разбитый палец. Неужели ты думала, что это свидание?
И это всё произнёс не ты, не тот, кто обнимал меня на светофоре. Это были слова мальчика с квартирника, который презрительно на меня пялился. Обман!
Ты был таким… падлой, Марк. Слов нет! А я-то размечталась!
Я всё-таки оказалась в машине, но уже с совсем другим настроем. Во мне бурлила ненависть и злоба. Повелась. Поверила тебе, в твои красивые слова и жесты. В номер телефона на земле, в смс.
— Ты хоть что-то говорил взаправду? — спросила, скидывая туфли-лодочки и скрещивая ноги по-турецки.
— Хочешь, скажу “нет”, и ты меня возненавидишь с чистой совестью?
— Не хочу, — ответила и тут же пожалела, что вообще спросила. — Ты же не лгун, или я что-то путаю?
— Лгун не лгун… А тебе почём знать? Ты даже моей фамилии не знаешь. Всё, что между нами было — твой каблук в моей ноге. Дальше так, последствия.
— Врёшь.
— Почему?
— Покраснел, — нагло ответила я, подаваясь к тебе, и ты… вспыхнул. На алебастровых гладких щеках загорелись знаки моей победы, как алые флаги над рейхстагом.
— Врунишка.
— Нисколько. Ванга, если хочешь знать. Ну что? Последствия, говоришь?