Вообще даже до ее смерти, в нашей семье каждый жил отдельно. Меня в любом случае до 12 лет воспитывала одна из наших служанок, видя, как моя мать гоняется за очередным тренером йоги или садовником. Сара питала слабость к молодым и подтянутым парням, которые устраивались на работу лишь потому, что мама лично проводила отбор служащих. Чем все заканчивалось, никто не знает, за плотно закрытой дверью не велись наблюдения, и лишь дикие стоны Сары выдавали ситуацию. Она была вечным ребенком, взбалмошной особой с подтянутой грудью, попой и лицом. Раз в неделю стабильно к нам приходил косметолог, подвергая ее долгим процедурам омоложения. В свои 35 лет, она выглядела на ровне со мной, думаю именно такого результата Сара и ждала от операций, изнурительных тренировок и диет. Я до сих пор не могу понять, когда она потеряла себя. Как она позволила себе стать таким чудовищем внутри. Никакой морали, никакой сдержанности. Только похоть и алчность. Именно такой я ее знаю, именно такой она останется в моей памяти, пока я усердно буду стирать воспоминание о семье.
А мой отец постоянно отсутствовал на работе, приезжал поздно или не приезжал домой вовсе. О нем я знаю еще меньше. Он достаточно был заинтересован гольфом, ралли, Кубой и горячим свежим кофе по утрам. Собираясь в школу, иногда мы завтракали вместе. Между нами не было диалогов, он сидел рядом и пил кофе, просматривая газету или свою электронную почту. Потом вставал со стула, надевал пиджак и уходил. И только шлейф от его одеколона оставался в столовой. Мы были одни, я и его запах. А теперь он усердно сжимает мою руку в своей. Что он мне хочет этим сказать?
Я не многое знала о родителях, с 8 лет меня не интересовала их жизнь, взросление мое произошло слишком рано, я перестала оставаться сентиментальной и милой девочкой. Я старалась в школе посещать больше внеплановых занятий, чтобы дольше не появляться дома. Поэтому мой мозг вмещал достаточно информации и знаний, в учебе мне не было равных. Я знала все свои сильные стороны, и только они были у меня. Нельзя быть слабой, когда ты сама по себе. Со мной многие дружили из-за денег, и я поняла, что купить можно каждого, просто нужно подобрать цену. Настоящих друзей, конечно же я не имела. Я не могла с кем-то поделиться своими эмоциями и переживаниями, и только Мария, наша горничная, садила меня к себе на руки, наливала стакан молока и я могла часами ей рассказывать, как прошел мой день. Когда мне стукнуло 12 лет, Мария покинула нас. Ее долг был ухаживать за больной матерью, и она направилась в другой штат. Тогда дом для меня опустел мгновенно. И душа моя, еще такая трепетная, опустела тоже. Можете считать, что я этого заслужила. Но камень по сей день где-то на дне желудка лежит мертвым грузом. Не подъемным.
Сразу, как закончилась церемония, я первой вышла за двери. Тут на улице было так легко дышать, солнце так приятно грело кожу. Сара больше никогда не понежится под лучами, никогда не ощутит легкое дуновение ветра. Теперь ее дело лежать смирно и молчать. Спокойствие стало наполнять меня изнутри, и я вновь обрела себя.
Сейчас начнется погребение и повторная дань. Я поскорее направилась в свою комнату, чтобы отдохнуть. В просторном коридоре стояло зеркало во весь рост. Я немного задержалась возле него, устремив взгляд на непослушном локоне, который выбился из ленты. Единственное, чему меня точно научила Сара, так это к безупречному вкусу шика. Сегодня на мне атласное черное маленькое платье. Мои рыжие кудрявые волосы копной падали на плечи. В сочетании с платьем я подобрала туфли, надела под них чулки. Еще утром, во время легких закусок, когда я садилась, была видна ажурная резинка чулок. Так, что мой кузен не отводил взгляда, пока я ела тирамису, опустившись на стул. Еще одно мое оружие – это сексуальность. У меня прекрасное тело. И мне в отличие от матери, не приходилось прибегать к помощи со стороны, чтобы держать себя в форме.
В комнате, не снимая платья и туфель, я свернулась в клубок на кровати и уснула. Так закончился этот день.
Конец. Начало
Я собирала вещи, укладывая их в массивный чемодан. Я не брала ничего лишнего. Через неделю мне исполнится 18 и в Португалии я куплю себе все, что будет необходимо. Как давно я ждала этот день, полной свободы от этого дома, от мимолетного присутствия моих родителей в жизни. Все, что мне не будет напоминать откуда я, в какой среде росла и воспитывалась. А можно ли сказать, что я вообще воспитывалась? 3 человека под одной крышей, но такие разные и не знакомые друг другу. Отец, мама и я. Мы как ветви одного дерева, каждый тянулся к солнцу по-своему. Не переплетаясь.