Пока я вспоминала, что еще мне понадобится в поездку, в дверь тихонько постучали. Не дожидаясь моего согласия , вошел отец. Все его движения были еле слышны. Он прошел в комнату и сел на софу. На нем был дивный костюм от Armani. Белая сорочка под пиджаком, была расстегнута на 2 первых пуговицы. Теперь я поняла, в кого также сексуальна. Приятный аромат его одеколона, был такой родной и возбуждающий. Он положил ногу на ногу и облокотился на спинку софы. Он смотрел за мной, своими большими карими глазами, в которых не было видно даже зрачков. Волосы, его, были послушно уложены на голове, гелем. Первые минуты, в комнате, стояло молчание. Я собирала вещи, а Роб просто наблюдал за мной. На его лице было такое спокойствие и уверенность.
Отец начал разговор.
- Эмбер. Сядь, прошу. – Он указал рукой на мою кровать. Я сложила платье пополам и присела на край.
Роб тяжело выдохнул и продолжил. - Для нас нет секрета в том, что мы не знаем друг друга. У нас нет ничего общего, кроме того, что я твой родитель, а ты моя – дочь. А совсем недавно, еще и не стало одного члена нашей семьи. И, пожалуй, тебе пора узнать, что я никогда не любил твою мать. Скорее, в начале наших отношений была страсть, влюбленность. После уважение, но и это прошло.
Почему-то для меня это не новость. Я догадывалась об этом.
- Мы познакомились еще в школе. Оба ходили на химию в один класс. И тогда, для молодого мальчишки, она безусловна была самой красивой девушкой. Так мы и начали встречаться, и как это бывает, во время вечеринки, в нетрезвом состоянии впервые занялись сексом. – Он слегка улыбнулся, наверное, вспоминая тот момент, - Так мы зачали тебя. Мы оба не были готовы к семейным отношениям, а к детям тем более. Но ее отец запретил делать аборт. Я знаю, тебе больно это слышать, и ты была не готова к тому, что я скажу тебе. Ты была не желанным ребенком.
Мое лицо оставалось неизменным, потому что я давно приняла тот факт, что никому не нужна. Моя жизнь была только моей. Никакой: моя малышка, доченька, крошка. Только Эмбер.
- Я знаю, ты уезжаешь сегодня. И быть может, навсегда уходишь из этого дома. Если ты выбираешь какой-либо путь, то это твой опыт. Я со своей стороны обеспечил тебя и ты не бедна. Но просто знай одно, - он поднялся и подошел ко мне. Провел пальцами по моему подбородку и улыбнулся. Только в его глазах была тоска. - Что бы ты не выбрала, я одобрю это. Если что-то понадобится, то помогу, не оставлю тебя. Только не молчи, не теряйся. Ты ведь моя дочь.
Я убрала его руку от своего лица и встала, так что наши глаза были друг напротив друга.
- Роберт. Я не знаю, как это, любить кого-то. Порой мне кажется, что и себя я не люблю. Ты никогда не проявлял ко мне чувств, хотя я всегда была тут, рядом. У меня темная душа, меня не надо спасать, мне не надо помогать. Я научилась всему сама. Отчасти, благодарна за это и тебе. – Его глаза округлились, я продолжила. – Да, ты прав. Мне нет охоты возвращаться сюда. В дом, к тебе. Я ухожу, и надеюсь, это будет навсегда. Спасибо, что обеспечил меня деньгами, но со временем я постараюсь все вернуть. Единственное, что я сделаю, это оставлю свой номер телефона в роуминге, чтобы на мое восемнадцатилетние ты позвонил и сказал мне, какой счет и в каком банке.
Мой голос становился все слаще. Я предвкушала облегчение. Тут я замолчала, и обеими руками обвила его шею. Заглянула в его глаза, чтобы понять, кого он видит перед собой. Свою дочь, милую девочку, красивую женщину? Мой папочка, всегда должен был быть моей опорой и силой в жизни. Примером мужчины. Именно с него я должна была брать пример, так как он был умнее и выносливее в семье. Я всегда, в детстве и юношестве, мечтала, что он обратит на меня свое внимание. Изменится. Станет таким незаменимым и заполнит всю мою боль. Что именно он спасет меня от меня самой. Но я так долго ждала, время шло, а наше расстояние увеличивалось. И теперь, я стою перед ним, нелюбимой девочкой.
- Мы не обязаны друг другу ничем.
Последнее сказанное слово, моментально разлетелось по комнате и поднялось к потолку. Я наклонилась к его лицу и горячо поцеловала в губы. Пусть он тоже запомнит этот день навсегда. Роб стоял в моих объятиях какое-то время, потом отпрянул. На его лице не было ужаса или непонимания. Он смотрел на меня все также спокойно и уверенно.