Может дело вовсе не в Инге? Может все же дело исключительно во мне? Что если я сама мешаю нам всем жить дружно?
Я построила глухую стену между нами с той самой первой секунды, как увидела эту рыжеволосую женщину рядом с отцом. И естественно не допускала даже и мысли о том, чтобы Инга стала для меня кем-то важным. Вроде близкой приятельницы или женщины-подруги.
Хотя почему бы и нет?
Сейчас папа — мой самый близкий человек. Он готов обсуждать со мной любые темы: от менструации до сексуального воспитания. Вот только с каждым годом я становлюсь старше, меняюсь не только внешне, но и внутренне. В голове появляются какие-то барьеры, какие-то комплексы, которые с папой обсудить увы не получается. Просто потому, что папа — мужчина и не всегда понимает природу тех или иных женских проблем.
К сожалению, приходится признать, что одного папы в воспитании девочки недостаточно. Присутствие женщины рядом с взрослеющей девочкой просто необходимо.
— Сейчас приду, — сообщаю папе и быстро иду к себе.
В моей комнате все как обычно. Утром пронесся ураган Влада и оставил после себя бардак: не заправленная постель, кавардак на столе, стопка вещей на стуле, открытый шкаф.
Я не знаю, отчего так происходит. Всегда считала, что у меня достаточно чуткий сон и я слышу каждый шорох в квартире по ночам. Но, оказывается, чем ближе утро, тем крепче я засыпаю. Совсем не слышу сработавший будильник. Чаще всего меня будят возмущающиеся Валя или Инга, которые приходят из других комнат ко мне. Они жалуются на большую громкость мелодии и настоятельно просят сделать потише. Но если бы я могла.
Надеваю на себя домашний тёплый комплект, состоящий из серых штанов и большого свитшота. Волосы завязываю резинкой в высокий хвост.
Мягкий гель для умывания и тёплая вода творят со мной чудеса. Я будто оживаю заново. Все трудности рабочего дня смываются вместе с пылью улицы.
Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Глаза горят, ресницы трепещут, щеки покрыты румянцем. Мои губы своей припухлостью показывают, что все ещё помнят жаркие поцелуи с Титовым.
Трогаю пальцами подбородок и вспоминаю как борода Дениса при каждом слиянии наших ртов волнительно щекочет мне кожу.
Мне снова становится жарко. Предложение поехать к мужчине домой взбудоражило не только разум, но и тело.
В груди присутствовало отчаянное желание отбросить подальше все внутренние запреты, и поехать за Титовым куда он скажет.
Особенно остро эти чувства горели, когда между нами воцарилась неловкая минута молчания после моего откровенного признания.
А вдруг больше не будет этих поцелуев, не будет объятий? Что если я оттолкнула его этим? Или испугала… Но страшнее всего было услышать дурацкую отговорку «с девственницами дел не имею, потому что муторно это все».
Внутри меня синим пламенем горела смесь отчаяния и надежды, абсолютного доверия к мужчине и полного непонимания к происходящему.
Со мной такого еще никогда не было.
Как правильно реагировать на такое предложение? Как поступить верно и не сделать ошибки?
Где нащупать ту грань между инстинктом самосохранения перед реальной опасностью и обычным страхом перед выходом из собственной зоны комфорта?
— Всем привет, — говорю я абсолютно нормальным голосом, без какого-либо подтекста. — Что делаете?
Инга с Валей кивают мне в ответ и дальше продолжают листать какой-то каталог.
Папа начинает суетиться. Встает из-за стола и накладывает мне в тарелку немного киноа, овощного салата и котлету.
— Или две? — спрашивает папа. Он ведет себя обычно, но по немного дрожащим рукам, я вижу как он волнуется.
— Одной достаточно. Спасибо.
Забираю тарелку и сажусь на свободное место за столом.
— Что изучаете?
— Мама принесла каталог готовых свадебных платьев из салона. Выбираем для нее лучший наряд. Ведь до праздничного дня осталось совсем чуть-чуть.
Боковым зрением замечаю как папа внимательно смотри на меня и ждет реакции. Ждет что я закачу истерику или устрою скандал? Не спорю, любое упоминание об этом дне вызывает в моей груди ноющие спазмы.
Я хочу попытаться построить с Ингой нормальное общение. Для этого в первую очередь необходимо изменить свое поведение. Поэтому превозмогая ноющую боль в сердце, я смотрю на папу и спокойным голосом отвечаю Вале:
— Круто. А можно мне посмотреть?
Три пары глаз одновременно глазеют на меня. Инга с недоверием прищуривается и склоняет голову на бок, Валина челюсть медленно ползет вниз, а папа, кажется, перестал дышать в этот момент.