- Ну, смотри сама. Ты толком ходить не можешь. На ногах еле держишься. Скорее всего, из-за раны, - он бросил беглый взгляд на мою левую ногу. - Точно. У тебя на колене явно не просто ранка, а порез. Кожа сильно содрана. Обработать надо в первую очередь.
О чем это он? Какой порез? Я опустила глаза на колени и вскричала от ужаса. Потом ужас прекратился, начались ругательства про себя. Картина маслом. Засохшая потемневшая кровь, кожа, державщаяся на соплях, а если поднять её, то там... Я даже не хочу продолжать... Меня в дрожь бросает от таких ран. В детстве я наткнулась на стекло и получила огромные по меркам семилетней девочки страдания. Пострадавшее место пришили. Я до сих пор помню, как плавала стопа в кровавой луже темно-красного, почти бордового цвета и след, оставленный ею по дороге в больницу. Долго время я не могла спокойно идти, наступая на это место. Рана на колене ничто по сравнению с той, что я получила в детстве, но все же мне стало тяжело смотреть на неё и поэтому я отвернулась. А Наумов в это время протянул к себе пакет, достал оттуда флакон с антисептиком, ватные диски и ещё кое-что, похожее на мазь.
- Уверен, ты даже боли не почувствовала и не помнишь, как это произошло, - поправляя очки, проговорил он и подошел чуть поближе, чем вызвал недовольство у меня, - возьми и промой рану, чтобы там микробы не буйствовали. Хотя, уже поздно. Воспалительный процесс пошел. Все же...
Я вырвала из его рук антисептик и положила на середину.
- Бесполезно уже, не так ли? - с дебильной улыбкой промямлила я, не желая испытывать жгучую боль, - не о чем беспокоиться. Заживет само собой.
Парень посмотрел на меня как на умалишенную и снова начал гнуть своё. Или показалось? Он долго крутил в руках антисептик, что бесило меня. Хотелось выкинуть куда подальше ради спокойствия.
- Тогда я это сделаю, - Наумов немного приподнялся. Я замерла от удивления.
- Нет! Не надо! Я сама! - воскликнула я спустя несколько секунд. Парень остановился и подал мне флакон.
Буря негодования бушевала во мне, ибо я, мягко говоря, не была в восторге от того, что придется вытерпеть. Как только капля антисептика упадет на рану появятся неприятные ощущения, такие как, жжение, раздражение, покалывание, озноб. Я с неимоверным трудом стараюсь сдержать чувство тошноты, отвращения, пытаюсь поднести к ране раствор антисептика, а этот парень на нервах играет!
- Что ты делаешь? - Наумов внимательно следил за моими действиями и словно морщился, возможно, недоумевал.
- Обрабатываю рану. Не видишь что-ли? - злобно проговорила я и закатила глаза.
- Кожа рану закрыла. Ты промываешь края, а не сам порез.
Ну нет?! Он серьезно?!
- Наумов, - выдохнула я. - Там кошмар. Я знаю. Я не могу спокойно реагировать на кровавое месиво под кожей! Поэтому, - я закончила обработку и взяла пластырь, - не будь придирчивым.
"И уходи" хотела бы я добавить, но промолчала. Тогда он не ушёл, благополучно проигнорировал. Мне не хотелось повторяться и требовать оставить меня одну, да и одной быть каторга. Невыносимая.
- А в чем тогда смысл? - задумчиво произнес Наумов. - Пользы никакой.
- Я избавила себя от лишних страданий, которые никак не вписываются в дальнейшие планы, - гордо заявила я.
- А-а...у тебя есть планы? - состроил недоверчивое лицо Наумов.
- Конечно есть! О чем это ты?
- Я думал, что ты сломя голову бежала куда не глядя.
Да что с ним? Он издевается?!
- Ты меня совсем не знаешь... - не внятно пробормотала я. - Похоже, что совсем с катушек съехала по твоим представлениям?
- Да нет вроде, - снова задумался Наумов, - временное помутнение, вызванное стрессом. Предположим, что так и есть.
- Помутнение?! - я повернула к нему гневную физиономию, - да ты хоть понимаешь, что говоришь? У меня голова все еще на плечах! И не строй из себя умника! Все твои предположения пустые!
Блин, зачем?! Асель, не будь такой! Этот парень тебе помог...
" - Нет, это он переходит границы, говорит слишком прямо и ему все равно, что людям от таких слов станет некомфортно. И понятие "тактичность" ему не знакомо." - успокоил мозг.
- Перегнул палку, - чуть слышно промолвил Наумов, подпирая пальцами подбородок, - но спросить я должен... - он пристально посмотрел на меня, - тебе есть куда идти? То есть, кто-то, у кого можно остаться?
Несколько мгновений я пребывала в смятении, от незнания, как ответить на вопрос, который заставил щеки гореть от осмысления, что я в не очень хорошем положении. Будто этот вопрос задал не Наумов, а разум, недовольный мною уже долгое время.