________
От автора: Всем огромное спасибо за поддержку! Это дорого стоит для меня: ваше внимание, отзывы и оценка)
Двигаемся дальше, ведь нам надо наказать неверного мужа))
Глава 3
Азалия
Бакиев Марс — красивый, статный мужчина, от которого невозможно оторвать взгляд. Ему тридцать четыре года, для своих лет выглядит моложе. Высокий, широкоплечий, с тёмными короткими волосами. А серые глаза будоражат и восхищают. Но не сейчас. Теперь я немного побаиваюсь его, не зная, каких ожидать дальнейших действий.
Наша интимная близость не была бурной и частой. Считала это норма. Потому что была неопытна и невинна. Может, я не испытала ураган эмоций во время интима, которые описывают многие женщины и девицы, но не считала, что всё плохо и отвратительно. Я влюблённая девушка, ничего не почувствовала, что он через силу и нелюбовь прикасался ко мне. Считала, муж такой, какой есть: сдержанный на эмоции.
Это сейчас я понимаю, насколько была наивна по отношению к взрослому мужчине. Вся причина состояла в том, что у нас не взаимно и, возможно, спал со мной через силу. Меня начинает тошнить, когда вспоминаю наши редкие ночи.
После того как узнала о наличии ещё одной женщины в жизни моего мужа, первый порыв был убежать и никогда больше не видеть супруга. Но не всё так легко, как мне казалось. Мои родители и Марс составили брачный договор, где чёрным по белому было написано: развод может быть в том случае, если мои родители компенсируют все, что получили от Бакиева Марса, и плюс неустойка. Я всё осознавала, когда выходила замуж. Была влюблённая дурочка и не понимала всех дел. Мне было плевать, что мои родители просто продали меня выгодно. Считала такой договор нормой. Но как оказалось, у каждого договора есть свои подводные камни.
Узнав правду о Марсе, и цель женитьбы на мне, запретила даже близко подходить. Мне такого отношения не нужно. Я не инкубатор, а человек с эмоциями и чувствами. Как бы ни уговаривала отца сделать что-нибудь с этим — просто разводил руками.
— Азаль, я тебя прекрасно понимаю, что неприятно и тяжело принять реальность. Но ты и нас пойми. Мы полностью зависим от Бакиева. Если сейчас на горячую голову потребуешь развод, нам всем несдобровать. Многое поставлено на карту, и всё полетит к чертям собачьим. Мы останемся ни с чем, ты это понимаешь?
Да всё я понимаю, что родители лишатся всего. Но неужели несчастье дочери стоит этого всего?
— У нас мусульман не запрещено иметь двух жён, единственное — по закону официально может жениться только на одной. И он выбрал тебя. Это о многом говорит. Действуй хитрее, Азаль. Соврати, соблазни, сделай так, что Бакиеву нужна будешь только ты. Разве это трудно? — продолжает добивать отец.
— Если и есть многожёнство в мире, но не в нашей стране. Такое не принимается обществом, и я, в том числе! — не выдерживаю и повышаю тон на отца. Его слова сильно задевают и причиняют боль. Он мой родной и близкий человек, позволяет поступать так с его дочерью. Разве заслуживаю этого?
Выныриваю из мрачных мыслей, пялясь на ночное небо. Слёзы уже давно высохли, но душа продолжает изливаться горькими, кровавыми слезами. С каждым днём пребывания в таком аду начинаю ненавидеть всех и даже себя, потому что поддаюсь грязи. Видеть, как твой мужчина уходит каждый день к другой, возможно, признаётся ей в любви — это всё равно, что наносить насильственные увечья самой себе.
Чувство одиночества разъедают мою душу. Меня никто не может защитить и уберечь. Тому, кому я доверилась, безразличен и отстранён. Он интересуется стандартными вещами: сыта, здорова и не хочу ли чего-нибудь. А в остальном несчастна и одинока. Устала реветь по ночам в подушку и угнетать себя злосчастным замужеством. Хочу уже вырваться из этих мучений и стать той, какой была ранее.
Сбежать? А дальше что? Ладно, если останусь без средств на существование, но никак не могу поступить безрассудно с собственными родителями. Марс их безжалостно сотрёт в порошок, камень на камне не оставит.
Я также виновата, не убедилась в правилах договорного брака, а на эмоциях подписалась, думая: это взаимно и навсегда.
Наивная и доверчивая дура. Куда же мне о чём-то здраво думать. Всего-то двадцать три года. Обычно жизненного опыта набираются в молодом возрасте. Но не настолько быть глупой, чтобы попасть в эту яму.
Отстраняюсь от окна и шаткой походкой направляюсь в свою спальню. Я уже её ненавижу. И вообще, стены в этом доме тоже ненавижу. Они давят и давят, создавая мрачную обстановку.