Он двигается медленно, его движения подобны сиропу, стекающему по моей коже. Я хочу чувствовать это вечно, сжимать его между бёдрами, удерживая неподвижно, пока я стремлюсь к собственному оргазму, вздымаясь на каждой волне.
— С тобой так хорошо, — стону я, наблюдая, как его распаляет похвала. — Боже, Мэтт, пожалуйста, малыш. Ещё-ещё-ещё, — невнятно бормочу я, запрокидывая голову.
Бедра Мэтта ускоряются, медленная близость переходит в лёгкую неистовую энергию, когда он приближается к оргазму.
— Кончи для меня, — на этот раз я говорю это.
Он кончает, со стоном зовя меня по имени. Я покрываю поцелуями его шею и подбородок. Он возвращает их, его губы касаются моей влажной от пота кожи у линии роста волос, прежде чем он встречается со мной взглядом.
Мы изумленно смотрим друг на друга, безмолвно спрашивая: «Ты настоящий?»
— Я люблю тебя, Розали, — выдыхает он, широко улыбаясь, и на его щеках появляются резкие морщинки от улыбки. — Боже, как же приятно это говорить.
— Я люблю тебя, Мэтти, — шепчу я, просовывая пальцы в золотую цепочку и обвивая её вокруг шеи. Он наклоняется ко мне, мы оказываемся нос к носу, и оба улыбаемся, даже когда целуемся, почти стукаясь зубами. Радость бурлит у меня под кожей как шампанское.
Это навсегда, с ним. Это лучшее, что я когда-либо чувствовала. И это любовь. И это по-настоящему.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
Фредди
Мы провели канун Нового года, целуясь под пастельными простынями Розали с цветочным узором и мерцающими огоньками, развешанными по всей её спальне, и повторяя «я люблю тебя» до тех пор, пока наши языки не устали.
Это никогда не надоедает.
Наша первая хоккейная тренировка всегда проходит раньше начала семестра, поэтому мне нужно было быть в Уотерфелле. Сейчас мы на первой неделе нового семестра, готовимся к первой игре в новом годе. Ро и Сэди стоят внизу в доме хоккеистов — в своих фирменных куртках, с нарисованными на щеках нашими номерами, — когда мы с Ризом и Беннеттом спускаемся по лестнице с нашими сумками в руках.
— Что это, Грэй? — спрашивает мой капитан с ухмылкой в голосе.
Когда Ро и Сэди устроили девичник на прошлой неделе, Риз провёл вечер со мной, без Беннетта. Мы взяли бургеры в нашем любимом местном заведении, и он рассказал мне всё: о своих трудностях после того, как он получил удар прошлой весной, о посттравматическом стрессовом расстройстве и ночных кошмарах, о том, что он ходит к психотерапевту. Обо всём.
А потом, после нескольких крепких объятий, он рассказал мне немного больше о своей рассерженной девушке-фигуристке и её братьях.
— Я должен извиниться перед Сэди, — сказал я ему, приложив руку ко лбу.
Риз покачал головой:
— Нет. Я почти уверен, что ответ будет неидеальным. И она чувствует себя так же плохо из-за того, что осудила тебя с Ро, — он улыбается мне и протягивает руку, чтобы пожать мою. — Вы оба — защитники. И мне нравится это в тебе, Фредди. Ты и Беннетт — без вас двоих я бы не пережил последние полгода. Вы нужны мне так же сильно, как я нужен Сэди.
С этого момента все трещины, которые появились между нами, начали заживать. То, что наши девушки были лучшими подругами, не имело значения.
— Личные болельщицы? — спрашивает Риз, скрещивая руки на груди.
— Как пожелаешь, красавчик, — огрызается Сэди, в то время как Ро улыбается и кричит:
— Да!
Я открыто смеюсь и перепрыгиваю через две последние ступеньки, чтобы подхватить на руки стройное тело моей девушки. Я кружу её, наслаждаясь её визгом, прежде чем поцеловать в лоб, пока мы наблюдаем за другой парой в комнате.
Риз что-то бормочет Сэди по-русски, низкий и страстным голосом, и, хотя я знаю, что Сэди не понимает слов, она краснеет от его внимания.
— Я так горжусь тобой, — говорит Ро, привлекая моё внимание. — Ты справишься, Мэтти.
••••
Перед тем как мы ушли, Ро повязала мне на сумку одну из своих лент. «На удачу», — сказала она мне. Я практически прихорашиваюсь, переставляя сумку почти в центр гримёрки, чтобы парни увидели её. Чтобы спросили меня о ней.
— Это от моей девушки, — почти кричу я, когда Холден наконец спрашивает.
Я весь состою из улыбок. И каждая из них наконец-то настоящая.
Когда я выхожу из туннеля и ступаю на лёд для разминки, я замечаю их.
Розали на своём обычном месте, но не одна — её окружает целая команда, одетая в цвета «Уотерфелла». Но здесь не только Сэди и мальчики — родители Ро тоже здесь. Её отец закутан в шарф и сидит, улыбаясь. Её мама держит плакат Ро, на котором написано «Я люблю 27!» с сердечками и звёздочками.
А слева от Ро, прямо у стекла, стоит Арчер.
У меня внутри всё переворачивается, в голове крутятся воспоминания. Арчер на моих играх; Арчер и моя мама на моих играх, вместе, кричат на судей и подбадривают меня.
Я качаю головой, понимая, что стою прямо на льду, преграждая всем пути, когда Риз мягко отодвигает меня в сторону.
— Ты в порядке?
— Да, — улыбаюсь я. — Просто удивлен.
— Мне нравится этот фан-клуб, — мой капитан хлопает меня по шлему и встряхивает. — Никто не заслуживает этого больше, Фредди. Давай выиграем хоккейный матч.
••••
Я играю в игру своей жизни — только начался второй период. Пот пропитывает всю форму, волосы намокли, когда я поправляю свою защиту и запрыгиваю на борт для очередного вбрасывания.
Риз легко выиграет его — он почти идеален в этом, быстро отдавая пас мне. Я передаю его обратно своему капитану, но один из игроков соперника выхватывает его. Я резко останавливаюсь на коньках, качаю головой и пытаюсь не поддаться гневу.
Я не могу не бросить взгляд на Арчера, видя, как он сосредоточенно смотрит на меня — всегда на меня.
— Ты справишься, малыш, — кричит он, когда я подхожу достаточно близко, чтобы услышать. Это бурлит в моей крови, как порция чистого адреналина.
Ты справишься.
Один из парней в другой команде делает неудачный пас, шайба отскакивает от ботинка его защитника и летит прямо в меня. Я проверяю своё местоположение — вокруг меня никого нет, большинство находится в середине смены.
Так что я принимаю её — мчусь к воротам с отрывом. Я слышу, как крики усиливаются до неизмеримого уровня, что только подстёгивает меня ещё сильнее.
Мой удар чертовски красив, он летит в перчатке сбоку, высоко.
Со всех сторон раздаются радостные возгласы, и вся моя линия набрасывается на меня, но я смотрю на них — Арчер обнимает мою девушку, они прыгают вверх-вниз и кричат, зовя меня.
Они здесь ради меня. Моя семья.
Вот что чувствует Риз, когда появляются его родители? Беннетт с Адамом Райнером на трибунах? Я не могу представить себе, что они на таком подъёме в каждой игре. И, Боже, как это здорово — иметь поддержку людей, которых я люблю, людей, которые любят меня, болеют за меня на игре, которую я люблю. В спорте, в котором я чертовски хорош.