Я не слышу разговора между моим капитаном и фигуристкой, но девушка отпускает меня слишком быстро и, спотыкаясь, направляется к лестнице. Я провожаю её взглядом, чувствуя лёгкое головокружение от перспективы последовать за ней. Она кажется весёлой, полной жизни.
Моё тело начинается расслабляться, просто глядя на неё.
Но только на секунду, прежде чем Сэди и Риз хором предупреждают меня, чтобы я держался от неё подальше.
Я поднимаю руки в знак капитуляции, намереваясь послушать их — по крайней мере, сейчас.
Когда я поворачиваюсь обратно к лестнице, она уже, спотыкаясь, спускается, немного пьянее, чем я сначала предположил.
Ладно. Я могу не «держаться подальше» от неё, когда за ней никто не присматривает.
— Эй, полегче, — смеюсь я, быстро притягивая её к себе, пока она не упала с лестницы.
— Прости, — она краснеет, глядя на меня остекленевшими глазами. — У меня кружится голова. И, — она морщит лоб. — Лестница тяжелая.
Как только она восстанавливает равновесие, я следую за ней в гостиную, а затем на кухню, где она натыкается на кого-то ещё.
— Чёрт, детка, сначала возьми мне выпить, — говорит такой же пьяный придурок, кладя руки ей на талию, чтобы помочь ей устоять на ногах после того, как она оттолкнула его. — Иди сюда.
— Нет, — говорю я, слегка грубо вклиниваясь между ними. Парень тут же отпускает её, и она врезается в кого-то ещё, пока он оглядывает меня с головы до ног остекленевшим взглядом. — Отойди, — рычу я, чувствуя раздражение.
— Она схватила меня, — возражает он, путаясь в словах. Я оборачиваюсь и качаю головой, потому что я точно не в настроении с кем-то драться, особенно с идиотами, у которых в пьяном угаре взыграла храбрость.
— Эй, Ро, — говорит один из его друзей более мягким голосом. Я точно встречал его раньше, но не помню имени. — Оставьте её в покое, ребята, — говорит он своим друзьям.
— Ты её знаешь? — спрашиваю я.
— Фредди, привет, — говорит он. Я пожимаю ему руку, но ничего не говорю, потому что не могу вспомнить, как его зовут.
— Митч! — кричит она, хватая его за бицепс с широкой, ослепительной улыбкой. — Я не знала, что ты здесь.
Митч слегка краснеет под свой кепкой, надетой набекрень, но смотрит на меня с опаской:
— В прошлом году мы вместе ходили на органическую химию. Она работала со мной над проектом… С ней всё в порядке?
Я поднимаю руки:
— Я просто присматриваю за ней. Её подруга наверху разговаривает с Ризом.
Митч кивает и поворачивается ко мне спиной, по сути, перекладывая ответственность за прекрасную — хоть и очень пьяную — принцессу с бабочками в волосах на меня.
— Эй, — говорит она, с любопытством поднимая на меня глаза и слегка замирая, как будто впервые видит меня при ярком освещении кухни. — Фредди.
— Ты знаешь, как меня зовут?
Её глаза расширяются, она бледнеет, а затем медленно качает головой. Это вызывает у меня смех, когда я обнимаю её в переполненном, слишком шумном зале.
— Хочешь подышать свежим воздухом, принцесса?
— Хорошо, — соглашается она, слегка прижимаясь ко мне, пока я веду нас к заднему дворику и бассейну.
— Ты не сказала мне своё имя, — говорю я, наклонившись к уху девушки, чтобы она могла расслышать меня сквозь грохочущую колонку, когда мы проходим мимо неё. — Это было бы справедливо, ведь ты явно знаешь моё.
Она выходит первой, а я следую за ней, закрывая раздвижную дверь:
— Розали, — произносит она чуть громче, прежде чем покраснеть и смущённо улыбнуться. — Но все зовут меня Ро.
Здесь тише, и она тут направляется к бассейну, опускаясь на колени и трогая рукой воду.
— Вроде бы тёплая, — кричит мне Розали, прежде чем сесть, расстегнуть ботинки и быстро снять их с носками, чтобы опустить ноги в воду.
Я качаю головой, но следую её примеру, делая то же самое, аккуратно поставив свои чистые кроссовки подальше от воды и положив её ботинки рядом с ними. Я опускаю ноги в воду рядом с ней, слегка прижимаясь бедром к её бедру. Она мягко покачивается в такт музыке, которая здесь играет, — это более спокойная мелодия «LOVE» Кендрика Ламара и Закари, которая звучит из динамиков, подвешенных на проволоке на крыльце.
Я смотрю на неё с минуту, делая вдох. Обычно я чувствую себя комфортно в шумной, никогда не оставляющей меня в одиночестве обстановке вечеринки, но сейчас мне почему-то лучше. Она красивая, с тёплой смуглой кожей и вьющимися каштановыми волосами, доходящими почти до талии. Стеклянные карие глаза — скорее зелёные, чем карие — и румянец на щеках от алкоголя. Так близко от неё пахнет виски «Fireball» с корицей и чем-то более мягким, чистым цветочным ароматом.
На ней также потрясающий наряд: шорты и вязаный топ без рукавов, из-за которых мне хочется спросить, сама ли она их сшила.
— Они милые, — говорю я, протягивая руку, чтобы слегка потянуть за одну из розовых заколок-бабочек, вплетённых в её локоны. — Красивые. Мне нравится твой наряд.
Розали краснеет её сильнее и отводит взгляд, вздёрнув подбородок:
— О, спасибо. Я… э-э, обычно я так не одеваюсь.
— О?
Она качает головой.
— Почему нет? Это круто.
— Тайлер говорит, что я похожа на маленького глупого ребёнка, — выпаливает она, затем лицо Ро искажается в гримасе, как будто она не собиралась всего этого говорить. Что-то застилает ей глаза, и она начинает дергать заколки, пытаясь почти грубо выдернуть их из волос. — Всё равно они глупые.
Я останавливаю её, прежде чем она успевает выдернуть прядь из своих кудрей, и приглаживаю их, поправляя одну из сброшенных бабочек, которую Ро отцепила. В её волосах осталось только три из них, а разноцветное кладбище брошенных бабочек усеивает бетон вокруг нас:
— Они не глупые. Тайлер — глупый, — ворчу я. Я не знаю, кто этот парень, но он звучит как придурок, с которым я бы с удовольствием встретился лицом к лицу.
Возможно, именно поэтому я не могу удержаться от вопроса:
— Тайлер — твой?...
— Парень? Да… То есть нет, — бормочет она, и её щёки краснеют. — Я забыла. Наверное, теперь он мой бывший парень? Не знаю. Он сбивает с толку и говорит, что мы не вместе, и это «отношения без обязательств», — она саркастически заключает это слово в кавычки, и я слегка усмехаюсь. — Но он убил бы меня, если бы узнал, что я с тобой разговариваю.
— Ревнивый тип?
Она фыркает, слово я рассказал какую-то смешную шутку, и слегка взбрыкивает ногами в воде:
— Вовсе нет. Но ты — это ты.
Я к этому привык, но по какой-то причине эти слова звучат как сильный удар. На мгновение мне кажется, что я не хочу, чтобы меня знали таким, какой я есть.
— Ах, я действительно такая большая шлюха, что все обо мне наслышаны? — мой голос больше не звучит беззаботно или расслабленно; даже смешок в моих словах звучит мрачнее, и, думаю, это её немного пугает.