Это что-то другое, эта неуверенность в ней, что бы это ни было. В моей груди теплеет и сжимается одновременно, потому что мне кажется, что Ро может меня поцеловать. И я отчаянно хочу этого. неважно, сколькими людьми я увлекался раньше; это похоже на нервное возбуждение перед первым поцелуем. Я хочу остановить этот момент, как-то замедлить его, чтобы я мог чувствовать это снова и снова.
— Фредди? — говорит с придыханием Розали тихим, как шёпот, голосом.
— Да, — отвечаю я в тон ей. Я подплываю ближе, пока наши руки не соприкасаются под водой.
— Спасибо.
Я заправляю один из её выбившихся локонов ей за ухо:
— В любое время, принцесса.
— Я думаю, что тебя было бы очень легко полюбить, — говорит она. Этот небрежный комплимент, сказанный шёпотом, о котором она не задумывалась, звучит у меня в голове как выстрел, попадающий прямо в грудь.
Мои слова исчезают, пока я просто стою и смотрю на неё, потрясённый только появлением моего капитана и фигуристки, которые лопают наш маленький пузырь удовлетворения.
Я думаю, что тебя было бы очень легко полюбить.
Это эхом отдаётся в моей голове, удерживая мой вечно кружащийся разум.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Ро
— Дерьмово выглядишь.
Я едва поднимаю голову, вместо этого выворачивая шею, чтобы выглянуть из блаженно-тёмного рая, который создали мои скрещенные на столе руки.
Сэди ухмыляется, ставя передо мной две чашки кофе из нашего подержанного «Неспрессо» — подарок моей мамы в первый и единственный раз, когда она приезжала в гости.
— Попробуй проснуться с сильной головной болью и «терпи», повторяя её снова и снова, как грустный, пугающий будильник.
Сэди разражается смехом, вытирая рот рукавом, который испачкала расплескавшимся кофе:
— Пожалуйста, только не говори мне, что это из твоей колонки всю ночь непрерывно звучала музыка.
Я стону:
— Я думаю, что начала с «Getaway Car», а потом в какой-то момент ночью мне стало грустно и странно.
— Это не так уж удивительно, учитывая твоё сногсшибательное караоке-выступление на заднем сиденье машины прошлой ночью.
Я закрываю лицо руками и качаю головой:
— Нет, пожалуйста, скажи, что ты шутишь.
Сэди приподнимает идеальную бровь, на её губах всё ещё красуется её обычная тёмно-красная помада, волосы зачёсаны назад и собраны в пучок. Даже с распущенными, она идеальна и элегантна. А я…
Взъерошенная копка спутанных кудрей и опухшие глаза.
— Ты правда не помнишь?
— Я отключилась после тех последних рюмок, Сэди, — хнычу я, потирая глаза и драматично откидываясь на спинку деревянного стула за нашим маленьким столиком для завтраков. — Я ничего не помню.
Лицо Сэди выглядит почти испуганным, и у меня внутри всё сжимается.
— О боже, — стону я. — Твоё лицо… Просто скажи мне. Что случилось?
— Твоё небольшое пение могло быть в машине Мэтта Фреддерика, — она на мгновение закусывает губу, а я чувствую, как с каждым её словом моё лицо бледнеет. — И ты могла каким-то образом оказаться в бассейне вместе с ним.
— В бассейне? Что? Как?
— Ты спрыгнула с крыши сарая, как сумасшедшая, — фыркает Сэди. — Немного страшно, но в то же время удивительно.
О боже.
Меня бесит, что моя первая мысль о Тайлере, интересно, видел ли он, видел ли кто-то на той вечеринке, как я веду себя как сумасшедшая, и рассказали ли ему об этом. Я бы хотела не волноваться о его мнении обо мне, но все равно переживаю, потому что люблю его, я думаю. И я хочу, чтобы он был высокого мнения обо мне, как о равной партнёрше.
А не как о пьяной тусовщице, прыгающей с крыш с хоккеистом-плейбоем.
Я инстинктивно тянусь за телефоном и открываю нашу переписку.
Ничего.
Всего два неотвеченных, непрочитанных сообщения с извинениями от меня к нему.
Я вздрагиваю всем телом, когда смотрю на время, высветившееся на экране телефона.
13:39.
— Я проспала до часу! — вскрикиваю я, чуть не опрокинув стул в спешке, когда встаю.
Сэди, вставившая в уши свои надёжные проводные наушники, смотрит на меня, с наполовину торчащим изо рта кусочком тоста, намазанного маслом и джемом. Она протягивает руку, чтобы вытащить один наушник, а затем тянется за тостом.
— Да, — говорит она, растягивая слова и выгибая бровь. — По-моему, мы не спали почти до четырёх, Ро. Я едва смогла отвезти мальчиков на утреннюю тренировку и сразу же легла спать, когда вернулась. Почему… Что случилось?
Я уже стону от нетерпения, когда она закачивает, и бесцеремонно засовываю в рот кусок тоста и хватаю бутылку с водой.
— Я должна быть в библиотеке через двадцать минут.
— Чёрт, Ро, — улыбается Сэди. — На самом деле, я горжусь тобой. Ты впервые опоздала куда-то.
Я уже отчаянно роюсь в шкафах в поисках протеинового батончика — чего угодно, лишь бы продержаться и не отключиться во время урока с Мэттом Фреддериком.
Мэтт Фреддерик.
Я останавливаюсь на полпути в свою комнату и поворачиваюсь к Сэди, умоляя:
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что Фредди и Риз вчера напились так, что тоже отключились?
Сэди замолкает, и на её лице медленно появляется ухмылка, сменившая замешательство.
— Я ни разу не видела, чтобы кто-то из них держал в руках напиток. Прости, Ро, — она качает головой, глядя на моё расстроенное лицо. — Не волнуйся, Фредди, наверное, сейчас одержим тобой. Может, это хорошая расплата за то, что ты весь первый и второй курс вздыхала по нему.
Я трясу головой так сильно, что у меня снова начинает болеть голова.
— Мне нужно пойти позаниматься с ним, — я снова провожу руками по лицу и киваю, поворачиваясь к своей комнате, прежде чем её насмешливое исполнение «Getaway Car» полностью доходит до моих ушей и раздражает мою и без того раскалывающуюся голову.
••••
Он опаздывает.
Это и благословение, и проклятие, учитывая, какую акробатическую гимнастику я проделала, чтобы собраться и прийти вовремя. Я выгляжу не лучшим образом: на мне огромная ярко-розовая футболка с сердечками и бабочками разных оттенков розового, удобные тонкие кремовые брюки-карго и толстая чёрная тканевая повязка на голове, удерживающая мои непослушные кудри.
По крайней мере, я чистая и успешно смысла с себя остатки запаха виски с корицей.
Голова почти не держится на плечах, поэтому я упираюсь подбородком в ладони и закрываю глаза, допивая воду из огромной бутылки, которую принесла с собой.
— Эй.
Боже, как он может так произносить одно-единственное слово?
Я выпрямляюсь, слегка улыбаясь, хотя чувствую, как к щекам приливает жар. Жар становится только сильнее, когда рассказ Сэди о прошлой ночи всплывает в моей памяти.