Он, как всегда, возмутительно красив и сегодня одет чуть более небрежно, чем обычно. Тем не менее ткань его мягкой тёмно-синей футболки «Хоккей Уотерфеллского университета» идеально облегает его рельефную грудь и плечи, свободно свисая на подтянутую талию.
Золотистые волосы уложены мягкими короткими волнами, а те самые ямочки на щеках делают его улыбку обезоруживающей.
— П-привет, — выдыхаю я, прочищая горло, когда понимаю, что всё ещё смотрю на него.
В уголках его глаз появляются морщинки, когда он усаживается на стул, который внезапно кажется маленьким под его весом. На его лице появляется лёгкость, как будто мы обмениваемся какой-то шуткой, хотя ни один из нас не сказал друг другу ничего, кроме приветствия.
— Рад снова видеть тебя, принцесса, — мягко произносит он. Мои щёки горят. — Я скучал по тебе.
— Я тоже рада тебя видеть, — я с трудом подбираю слова. — Я должна извиниться за вчерашнее.
— За что? — ухмыляется он, наклоняясь вперёд, и внезапно кладёт руки на стол так близко к моим, что они почти соприкасаются. — За то, что намочила меня?
Фредди прикусывает губу, пряча улыбку, и смотрит на меня. Я наблюдаю за ним в ответ, как будто напряженно готовлюсь к контрольной по незнакомому предмету.
Он выглядит почти так, будто хочет поцеловать меня, — что нелепо. Но его лицо так похоже на то, каким я его помню с той летней вечеринки в первый год учёбы. Румянец на его тёплой коже, вкус корицы на его языке — его вкус на моём языке.
Помнит ли он тот поцелуй? Просыпается ли он от снов, в которых его руки обнимают меня за талию, как я просыпаюсь от снов о нём?
От ледяного шока я отвожу взгляд и встречаюсь с его полуприкрытыми зелёными глазами.
Мы… мы целовались? Я не могу спросить его об этом. Я не хочу признаваться, что ничего не помню из прошлой ночи. Унизительно, что это вообще произошло.
— Нет. Я имею в виду… да, но… я не, — что он сказал? У меня в голове пусто.
Я прочищаю горло и сосредотачиваюсь на своём обычном сценарии:
— Сегодня мы здесь, чтобы провести быструю оценку.
— Розали, — воркует он, пытаясь успокоить меня, и кладёт руку поверх моей. Это производит противоположный эффект, и я подскакиваю на стуле, отдёргивая руки и кладя их на колени.
Розали? О боже. Мои щёки почему-то краснеют, я чувствую нахлынувший жар. Я назвала ему своё полное имя? Никто не знает моего полного имени — я никогда им не пользуюсь. Даже Тайлер не знаю, что сокращено до «Ро», но он никогда и не спрашивал.
— Ро, — говорю я тихим и писклявым голосом. — Я имею в виду, это то, как меня называют.
На его лице мелькает тень обиды, прежде чем он отмахивается от неё и опускается на стул напротив меня, всё ещё опираясь на стол большими ладонями. Это отвлекает. Он отвлекает.
— Ты мне не это говорила, — протягивает он. — Кроме того, мне нравится Розали.
Я чувствую, что теряю контроль над ситуацией, поэтому немного выпрямляюсь на стуле и раскладываю свои блокноты и папки ровнее, занимая руки и следя за своими движениями, чтобы не смотреть на него.
— Возможно, я слишком много выпила, — говорю я, прикусывая губу и сглатывая комок стыда, который образуется в горле. — Мне очень жаль.
— Не извиняйся, Розали, — говорит он, ухмыляясь мне, когда я снова краснею из-за того, что меня назвали полным именем. Оно слетает с его языка, словно песня. — Мне очень, очень понравилось прошлой ночью.
— Я знаю, что, возможно, вчера на вечеринке я вела себя определённым образом, но хочу заверить тебя, что обычно я веду себя очень профессионально.
— Но мы тогда ещё не были знакомы, — говорит он, хмурясь.
В моей груди пульсирует тупая боль, но я продолжаю улыбаться, когда наконец встречаюсь с его растерянным взглядом.
— Верно, — отвечаю я, прежде чем протянуть ему папку, которую обычно использую для оценки различий в обучении. Я снова прочищаю горло, выпрямляя спину. Фредди слегка копирует мою позу, но его ярко-зелёные глаза всё ещё блестят. — Роджер и Тайлер оставили мне несколько заметок о тебе. Но я подумала, что мы могли бы…
— Подожди, — Фредди поднимает руку, как будто может физически затолкать мои слова обратно в рот. — Тайлер — твой засранец-возможно-бывший парень — это Тайлер Дональдсон?
Мой рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем я решаюсь на ответ, который не включает в себя визг «Я говорила с тобой о Тайлере прошлой ночью?». Вместо этого я пытаюсь сохранить свой хрупкий профессионализм.
— Это неуместно, — огрызаюсь я. Фредди откидывается на спинку стула, задумчиво хмуря брови и демонстративно отводя от меня взгляд, впервые с тех пор, как он сел за стол. — Но, да. Тайлер Дональдсон и я… встречаемся.
Встречаемся. В настоящем времени, потому что я не совсем уверена, как назвать этот странный, неудобный танец, который мы сейчас исполняем друг с другом.
На лице Фредди появляется весёлая улыбка, он скрещивает руки на груди и снова смотрит мне в глаза:
— Конечно. Теперь понятно, почему он предупредил меня о тебе так же, как они предупредили тебя обо мне. Похоже, у нас обоих есть репутация.
Эти слова звучат как шутка, намеренная насмешка. Но мне становится немного не по себе — скорее от волнения, чем от последствий алкоголя.
Список того, что он мог сказать, кажется таким длинным и пугающим, что я не знаю, с чего начать, и это только усиливает тревогу и страх до неопределённого уровня. Рора была влюблена в тебя с первого курса. Она клянется, что ты был её первым поцелуем, даже если большинство из нас не верит, что это было на самом деле. Я почти слышу его насмешливый, режущий смех.
Или, что ещё хуже, мои привычки в спальне.
Тайлер говорит, что я веду себя слишком нагло, мягко говоря. Я слишком нетерпелива, слишком громка и театрально выразительна. Я прошу слишком многого или делаю то, что Тайлер считает «недостойным такой умной девушкой, как ты, Ро. Это унизительно». Стал бы он упоминать что-то настолько личное при Фредди? Может, это и есть то предупреждение, о котором он говорит?
Может, именно поэтому Фредди нашёл меня вчера вечером на вечеринке? Искал меня тогда и флиртует со мной сейчас? У меня снова замирает сердце, как будто я в бесконечной захватывающей поездке, которая легко отнимает годы моей жизни.
Может, Тайлер всё это время был прав. Моё поведение должно отражать уважение, которого я ожидаю. Если я хочу, чтобы меня считали блестящей и умной, я должна быть более сдержанной в сексе, как Тайлер. Как, я уверена, и его друзья из частной школы в Нью-Йорке, с которыми он проводит лето. Если я сделаю это, может быть, я наконец стану достаточно хорошей.
Я вытираю липкие ладони о штаны и накручиваю выбившийся локон на палец, чтобы успокоиться.