— Послушай… Если Тайлер что-то сказал, или я была странной с тобой прошлой ночью, или что-то в этом роде… просто знай, что это не про меня.
Он хмурится от моих слов, а его пальцы чертят круги на деревянной поверхности стола. Его губы кривятся, и я чувствую, что мои слова каким-то образом расстраивают его.
— Что насчёт того, что ты сказала?..
— Я ничего не помню с прошлой ночи, — наконец говорю я, и мой голос звучит чуть резче, чем мне хотелось бы, а кожа горит от унижения. Грубо кивнув, я продолжаю. — Наверное, так будет лучше. Давай начнём сначала. Забудем о прошлой ночи, — перебиваю я его, протягивая руку для формального приветствия.
Фредди смотрит на мою протянутую руку, и на его лице отражается боль, а плечи опускаются. Знает ли он, как открыто выражает свои эмоции в этот момент, без своей вечно кокетливой улыбки?
Он качает головой, бормоча под нос:
— Верно, — он не смотрит мне в глаза, его взгляд устремлён в землю, словно он что-то обдумывает, прежде чем наконец быстро и вяло пожать мне руку.
Когда я открываю папку, он резко встаёт, и его стул отлетает назад. Я широко раскрываю глаза.
— Куда ты идешь?
Он уже закинул рюкзак на плечо и неловко отсалютовал мне, прежде чем выйти за дверь на пустой тихий этаж библиотеки.
— Подожди! Мы ещё даже не начали! — кричу я, пожалуй, слишком громко, взволнованно догоняя его.
Я хватаю его за лямку рюкзака и от неожиданности отшатываюсь назад. Я удивлена, что ему удаётся устоять на ногах, но не удивлена, что у меня это не вышло.
Я издаю писк и падаю на пол. Он бросает взгляд на мою распростёртую фигуру, которая выглядит нелепо на ужасном ковре с узором в стиле девяностых. Я жду, когда он уйдет, и мне хочется закрыть глаза, чтобы не видеть его насмешливую улыбку, которая, я уверена, играет на его лице.
Но вместо этого он наклоняется надой мной, обхватывая ладонями мою талию поверх развевающейся ткани моей слишком большой футболки и поднимает меня, уверенно ставя на ноги. Как будто я ничего не вешу — словно я какая-то крошечная девочка, а не долговязая девушка ростом метр семьдесят пять, которой я себя считаю.
На мгновение его руки задерживаются на мне, и, клянусь, я чувствую, как они сжимают меня…
Фредди снова срывается с места, и я вздрагиваю.
— Подожди, Фредди. Куда ты идёшь?
Он щёлкает пальцами и поворачивается, чтобы ответить:
— Я забыл, что у меня есть что-то вроде хоккейных дел, — говорит он, и на его губах появляется фальшивая улыбка. — Ну, ты поняла.
Я слегка качаю головой, показывая, что его обаяние не подействовало на меня:
— Нет, я…
— Увидимся в следующий вторник! — кричит он, получая в ответ ещё одно строгое шиканье и покачивание пальцем от библиотекарши.
— В четверг, — кричу я в ответ, закатывая глаза, когда библиотекарь смотрит на меня с шокированным выражением лица. Сейчас здесь нет других студентов, так что можно не молчать.
Он прислоняется к двери и пожимает плечами с дерзкой улыбкой:
— У меня дислексия.
Он выходит за дверь, прежде чем я успеваю придумать ответ на его самоуничижительный юмор.
В первый же день занятий с Мэттом Фреддериком я уже потеряла всякий контроль над нашей динамикой.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Фредди
Весь мой план не сработал.
Сообщения оставались без ответа или с краткими извиняющимися словами, но я по-прежнему один в доме.
В основном все, кого я обычно приглашал в гости, были заняты другими делами, проводили время с друзьями, наслаждаясь свободой в начале семестра.
В основном всё, кого я обычно приглашала в гости, были заняты другими делами, проводили время с друзьями, наслаждаясь свободой в начале семестра.
Я рад, что они занята, но от этого чувство покинутости не становится меньше.
Даже сейчас, когда я разогреваю бекон в микроволновке и взбиваю несколько яиц на сковороде, которую Беннетт разрешает мне использовать, я надеюсь, что вернусь и увижу на своём телефоне взволнованные сообщения. По крайней мере, одно «Я скучаю по тебе, Фредди» или «Уже в пути!», чтобы унять пустота, которая начинает разрастаться в моей груди.
Я один. В доме пусто. Риз вернётся завтра, а Беннетта здесь нет — он так и не пришёл домой прошлой ночью. И всё же я притворяюсь, что ничего не знаю, чтобы заглушить боль, пока сижу в своей пустой комнате. Ты в порядке. Всё отлично.
Выдавив из себя быструю улыбку, словно она может поднять мне настроение, я съедаю всё, что лежит на тарелке, прежде чем свернуться калачиком под одеялом и попытаться уснуть. Даже когда её голос снова преследует меня.
Я думаю, тебя было бы действительно легко полюбить.
••••
Сегодня я пришёл вовремя, что для меня редкость, но я едва мог думать о чём-то, кроме предстоящего занятия — будь то тревога, предвкушение или и то, и другое.
Она попросила меня встретиться с ней в кофейне на третьем этаже в коротком электронном письме всего через несколько минут после того, как я в отчаянии убежал с нашей последней встречи. Сегодня первый день осеннего семестра, поэтому в библиотеке относительно пусто — у большинства нет причин приходить сюда так рано в начале семестра, кроме таких вечно занятых людей, как я.
Тем не менее я почти не спал и решил провести утро в спортзале, а это значит, что на мне шорты, которые слишком сильно открывают бёдра, и последняя из моих чистых футболок — мне срочно нужно постирать вещи — из моей нынешней коллекции на заднем сиденье машины.
Я замечаю Ро до того, как она замечает меня, сидящую в угловой кабинке. Она всё такая же красивая, как и в первый раз, когда я её увидел, разве что сегодня немного более сдержанная. Свитер-жилет, похожий на майку, выглядит более профессионально, чем её удобный стиль в прошлый раз. Но у неё по-прежнему забавная заколка — массивная, с вишенками, — в волосах, и от этого я чувствую себя немного легче. Она прижимает карандаш к губам и бездумно водит им по ним, прежде чем постучать по рту. Это настолько отвлекает, что я останавливаюсь на мгновение и наблюдаю за ней.
Как будто я объявил о своём присутствии, она отрывает взгляд от разложенных перед ней бумаг и смотрит на меня, но не раньше, чем слишком долго разглядывает татуировку бабочки на моём бедре. Я слегка напрягаю мышцы при следующем шаге, и на моём лице появляется дерзкая улыбка. Я испытываю непреодолимое желание произвести на неё впечатление хоть каким-то образом.
Люди постоянно смотрят на меня, скользят взглядом по моему телу, как будто оно выставлено на всеобщее обозрение. Но то, как Ро смотрит на меня, отличается от этого. Не с вожделением, а с любопытством, как будто она пытается увидеть что-то глубже.
Или она пытается вспомнить ночь, которую хочет стереть из памяти.