Я хочу, чтобы у нас с ним всё получилось… верно?
Но, очевидно, он больше озабочен тем, как бы заполучить Люси Гамильтон, пока проводит выходные дома, в Нью-Йорке.
Потому что на фотографии, на которую я смотрю, изображён Тайлер, одетый в красивый костюм, за что я бы отдала жизнь, чтобы увидеть его в нём, с длинноногой блондинкой на коленях, шелковистые волосы собраны в шиньон, а тёмно-красное платье облегает её тело, как у модели с обложки журнала. Он наклоняет голову, чтобы расслышать, что она шепчет ему на ухо, его руки на коже, обнажённой высоким разрезом её платья, глаза прикованы к ложбинке между грудей.
Они оба были в команде «Академикал Боул» — она в Принстоне, а он в Уотерфелле — до того, как закончили учёбу в прошлом году. Тайлер остался здесь, чтобы поступить в аспирантуру, и стал лидер группы Тинли, обучаясь непосредственно под её руководством. Но его подруга детства Люси Гамильтон поступила в бизнес-школу в Нью-Йорке.
Когда-то я хотела попасть в команду «Академикал Боул». Но Тайлер умолял меня не участвовать в отборе, утверждая, что нам нужно побыть вдали друг от друга, и решив, что «Академикал Боул» — это его дело. Мне не разрешалось быть частью этого.
— Тебе нужно заниматься своим делом, Ро. «Академикал Боул» — это… Не думаю, что тебе это понравится. Слишком чопорно и академично для тебя. Это не для тебя.
Не для меня, потому что я была «такой девчачьей», как он часто говорил. Что-то, что ему когда-то во мне нравилось. А потом он окончил университет, и мне вдруг захотелось стать более утончённой, но я потерпела неудачу во всём.
Но Люси была воплощением утончённости — опрятная, великолепная футболистка из Лиги плюща и очевидный гений в учёбе, которая идеально вписывалась в его богатую, элегантную семью. Девушка, которую он продолжал называть «просто подругой» до прошлого года, когда мне анонимно прислали несколько фотографий, где он засовывает язык ей в горло в пафосном баре в стиле «сухого закона» во время выходных в Нью-Йорке.
Мы расстались, но всего на неделю, прежде чем бесконечное внимание — цветы, обеды с доставкой, чрезмерное количество подарков, появлявшихся у нашей двери в общежитии, — и его романтические, искренние извинения убедили меня снова с ним поговорить.
Это забылось так же быстро, как и произошло, и каждый раз, когда я упоминала «недоразумение», как Тайлер это называл, он говорил, что я пытаюсь разрушить наши отношения.
— Почему ты снова хочешь меня пристыдить, Ро?
Как будто он хотел, чтобы я забыла, проглотила обиду, пока она не укоренилась достаточно глубоко. Я не думала, что это возможно.
Он никогда не знакомил меня со своей семьей, но каждый отпуск «натыкался на неё», а потом называл меня сумасшедшей, когда я спрашивала, что именно между ними происходит.
А на прошлой неделе мы говорили о том, чтобы попробовать снова. О том, чтобы встречаться медленно, непринуждённо, потому что после одного из ознакомительных ужинов COSAM он сказал мне, что гордится тем, что я рядом с ним, и что мы могли бы быть идеальной парой.
Гнев окрашивает мои щёки, и я ненавижу себя за то, что моё тело разрывается между желанием плакать и кричать.
Я кусаю губы и украдкой вытираю глаза, потому что если Тайлер увидит, как я плачу, я никогда себе этого не прощу. Это больше не будет связано с его беспорядочным поведением; это превратится в лекцию о моих слишком эмоциональных реакциях.
Он использует это против меня.
Однажды я расплакалась перед ним, совершенно разбитая из-за того, что скучаю по своей семье, и он сказал мне перестать вести себя как ребёнок. «Повзрослей». Это было больно, но я проглотила свою гордость, потому что, возможно, он был прав. Я никогда не видела, чтобы Сэди или кто-то из моих друзей с работы или из класса открыто плакал из-за тоски по дому.
Повзрослей.
— Честно, я не думал, что она будет там, Ро. Я бы сказал тебе, — говорит он. Учитывая то, что он ни разу не сказал мне об этом за всё время, когда это происходило раньше, я сомневалась в этом. — Но ты же знаешь, что наши семьи дружны, и она невероятно умная, так что было приятно работать с ней. Мы выиграли всё.
— Рада за тебя, — огрызаюсь я, шокируя и себя, и его в равной степени.
— Не огрызайся на меня так. Это даже не было бы проблемой, если бы ты просто… — Старалась лучше. Была лучше. Вела себя правильно. Он хочет сказать это; он говорил это миллион раз раньше. Тайлер обрывает себя на полуслове и проводит рукой по волосам, отчего становится ещё больше похожим на пародийную версию Эдварда Каллена 2008 года, пряди встают почти вертикально вверх и расходятся в стороны. Это достаточно забавно, чтобы сдержать ещё несколько слезинок. — Послушай, неважно. Я пришёл сюда не для того, чтобы ссориться с тобой.
— Похоже, что так, — бормочу я, но его близости и охватившего меня волнения достаточно, чтобы я захотела снова наладить отношения между нами.
По крайней мере, успокоиться. Я так сильно ненавижу ссориться, что каждый раз уступаю. Так проще.
— Я не злюсь, — ложь обжигает мне горло, и я хватаюсь за него. Как будто это поможет избавиться от кома в горле. — Мне нужно немного пространства, хорошо?
— Я обещаю, это была неудачная фотография, — он поднимает руки, словно защищаясь. — Правда, Ро, мне нужно, чтобы ты мне поверила. Не делай из мухи слона, ладно?
Сколько раз он повторял эти слова, как благодарственную речь? Та часть меня, которая хочет накричать на Тайлера, орать и вопить, может быть, захлопнуть дверь у него перед носом, настолько глубоко похоронена под необходимостью сохранять мир, что я не уверена, существует ли она ещё. Вместо этого я нагромождаю одну обиду на другую.
И у меня внутри всё переворачивается от мысли, что я, скорее всего, прощу его и мы вернёмся к тому, с чего начали. Прямо здесь.
Он целует меня в лоб и, кажется, радуется, что я не отталкиваю его и не сбрасываю его рук, обнявших меня.
— Я позвоню тебе завтра, хорошо? Мы сможем поговорить. Всё, что тебе нужно.
Я жду в коридоре, пока не убеждаюсь, что смогу сдержать слёзы, чтобы Сэди — и, что ещё важнее, её братья — ничего не заметили.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ро
Следующие два дня я избегаю постоянных звонков и сообщений от Тайлера.
Я не готова говорить с ним об этом, даже зная, что мне придётся видеться с ним почти каждый день на этой неделе. Мне удаётся пропустить лекцию Тинли в понедельник, чтобы закончить проверку работ, но это мой единственный пропуск.
Вторник наступает быстрее, чем я готова к этому, и я ловлю себя на том, что больше волнуюсь из-за встречи с Тайлером, чем из-за занятий с Фредди, которые обычно вызывают у меня тошнотворное чувство в животе. На самом деле я с нетерпением жду занятия, потому что всю прошлую неделю я изучала новые идеи и учебные пособия для людей с дислексией и дискалькулией, особенно в случаях, когда они страдают СДВГ.