Сегодня утром в маленькой кофейне тихо. Большинство студентов Уотерфелла предпочитают обстановку «Brew Haven», потому что это место легко найти, и оно находится достаточно далеко от большинства отвлекающих факторов, что идеально подходит для наших утренних занятий перед моими уроками.
«This Side of Paradise» группы Coyote Theory из потрескивающего динамика на низкой громкости — после того, как я изучила влияние музыки на концентрацию, и, кажется, это работает, — а я постукиваю ручкой в такт и украдкой наблюдаю за Фредди, пока он рисует бессмысленные каракули.
— Готово, — радуется Фредди, хлопая по бумаге с довольной улыбкой. — Я заслужил что-нибудь за скорость.
— Скорость ничего не значит, если ты сделал всё неправильно.
Он издаёт звук «пф» и проводит рукой по своей нарочно взъерошенной утренней прическе.
— Привет, Фредди, — раздаётся весёлый голос, и мой ученик поворачивается на стуле, чтобы подмигнуть симпатичной блондинке, стоящей рядом с ним. — Рада тебя видеть. Ты придёшь в «Зету» сегодня вечером?
— Может быть, — а ты будешь там?
Она краснеет, и, к сожалению, я тоже:
— Да, — хихикает она, кажется немного смущаясь в его присутствии. — Мы с соседкой по комнате слышали слухи о тебе и хотим знать, правда ли это.
Если бы я не следила за его профилем, как ястреб, сосредоточившись на сильной линии его шеи и подбородка, то, наверное, пропустила бы эту едва заметную дрожь.
— Правда? Неужели я так великолепен в постели? Или, может, в поцелуях?
Её смех становится громче, но всё моё тело напрягается.
Почему он шутит по этому поводу?
Она наклоняется к нему, и её растрёпанная коса касается его кожи. Она шепчет вопрос, но я слышу каждое слово.
— Это твой профиль?
На этот раз он полностью закрывает глаза, как будто получает удар, а не флиртует с нетерпеливой девушкой. Я хмурюсь ещё сильнее.
— А, — он кивает, пожимая плечами с той же слишком широкой улыбкой. — Мужчина никогда не целуется и не рассказывает, — он прижимает палец к губам, прежде чем кивнуть в сторону, так как она, кажется, забыла о моём присутствии за столом.
— Я сейчас занимаюсь с репетитором и не хочу быть грубым, но я зайду за тобой на вечеринку позже.
Кажется, этого достаточно, чтобы успокоить девушку, и всё её тело словно уплывает прочь от лёгкости, которую Фредди вселяет в окружающих. Но он выглядит… измотанным. Совершенно измотанным.
Я хочу спросить его, что происходит, может быть, выяснить, почему он выглядит так, будто скорее вырвет себе ногти, чем пойдёт на эту вечеринку. Но я также хочу, чтобы он перестал так выглядеть, потому что у меня начинает болеть сердце.
— Ты почти всё сделал правильно, — говорю я, чувствуя себя жестокой, ставя ему плохую оценку, когда у него всё ещё выражение побитой собаки. — Но я думаю, что на сегодня мы можем закончить, потому что я оставила другие материалы дома.
— Или мы могли бы погулять ещё час, — говорит он, пожимая плечами.
— Не думаю, что твой фан-клуб полюбил бы меня за это.
Язвительная колкость срывается с моих губ прежде, чем я успеваю её остановить, мои глаза расширяются, когда я осознаю, что сейчас сказала. Вот тебе и профессионализм.
И всё же, кажется, это его воодушевляет.
— Ревнуешь? — на его лице появляется открытая улыбка. — Не стоит. Под всем этим скрывается мужчина, который любит только одну женщину, — говорит он, проводя руками по своему телу, чтобы подчеркнуть свою мысль. От этого жеста у меня по коже бегут мурашки, и я краснею от одного намёка на то, что Мэтт Фреддерик может флиртовать со мной.
— У меня есть парень, — говорю я, опуская голову, чтобы сосредоточиться на лежащих передо мной бумагах.
У тебя? — думаю я. — Потому что, похоже, всё лето он развлекался с какой-то блондинкой-гением из Йеля, пока вы якобы встречались.
— А я постоянно забиваю в защищённые ворота, — Фредди пожимает плечами, затем перегибается через стол, который теперь стал слишком коротким, и смотрит на меня снизу вверх игривыми глаза и с очаровательной улыбкой. — Благодаря вратарю забивать гораздо сложнее, но это не невозможно.
Три года назад это было бы мечтой. Теперь это только заставляет меня нервничать. Я не могу вспомнить, когда в последний раз со мной кто-то флиртовал. Тайлер был моим первым парнем, и с ним мы никогда не были игривыми; всё было почти всепоглощающе серьёзно.
— Кроме того, — он слегка дёргает рукой за один из моих упругих локонов, который упал мне на глаза. — Я люблю сложные задачи.
Я отшатываюсь, отстраняясь от его внезапной близости.
— Ты должен остановиться.
— Прекратить что? — спрашивает он, и выражение его лица становится неожиданно невинным, несмотря на то, что в его изумрудных глазах всё ещё ясно читается возбуждение.
— Т-ты… — фыркаю я, откидывая локоны с шеи. — Знаешь что! Эта… эта штука! — я указываю на него, по-прежнему шепча. — Этот флирт. Мне нужно сосредоточиться.
— Я отвлекаю тебя?
Отвлекать — это одно, но это более… тревожно. Это кажется нереальным. Почему-то кажется, что это какая-то затянувшаяся пьеса, которую я не соглашалась смотреть.
— Я пытаюсь быть профессионалом, — говорю я мягким, но серьёзным тоном. — Пожалуйста, Фредди.
Мой телефон снова звонит — наверное, это десятый звонок за последние несколько минут.
Игривое выражение, которое обычно не сходит с лица Фредди, сменяется лёгкой обеспокоенностью:
— Кажется, кто-то очень хочет связаться с тобой, Ро.
— Да, — я хмурюсь, и у меня сводит живот, потому что я точно знаю, кто это, но не хочу признавать, насколько это обычное дело. Я переключаю телефон в режим «Не беспокоить» и засовываю его в сумку. — Ладно, давай сосредоточимся. Я обещаю, что мы уйдём отсюда вовремя. ты получил аудиокнигу?
— Да, — его щёки краснеют, и он потирает затылок. — Ты была права, доктор Финчер гораздо лучше справляется с этим.
— Так и есть. У её сына дислексия. Я училась у доктора Финчера на первом курсе, и она мне очень нравилась. Настолько, что в итоге в первом семестре я стала работать в литературном журнале.
На первом курсе я записалась почти во все кружки. Потом я познакомилась с Тайлером. Он предложил мне отказаться от большинства внеклассных занятий, чтобы я могла сосредоточиться на учёбе. И на наших отношениях. Я доверяла ему, потому что он был старше меня и умнее, и по сравнению с его светской жизнью я была немного наивной.
Скорее случайно, чем намеренно. Потому что я любила быть дома. Я любила своих родителей. А потом, когда мой папа…
Ну, я нечасто выходила из дома.
Поэтому я не ходила на вечеринки, а занималась учёбой и проводила всё свободное время с мамой и папой. Я поступила в альма-матер моего отца. Мне предложили полную стипендию, и это было достаточно далеко, чтобы родители не беспокоились обо мне и не напрягались, пытаясь постоянно приезжать ко мне.