Ни одно слово не было произнесено со злостью, его тон ни разу не повысился. Он спокоен и собран, и это каким-то образом настраивает всех на мирный лад.
— Вы — команда. Что бы ни случилось, помните об этом. А теперь пойдёмте, — говорит он, выходя из комнаты, в то время как наши помощники тренера начинают выкрикивать приказы и требовать, чтобы мы тащили свои задницы на лёд. Напряжение не спадает, но все выстраиваются в очередь.
••••
Я едва успеваю войти в дом, как решаю написать ей.
ФРЕДДИ
Привет, ты в порядке?
ПРИНЦЕССА
Не думала, что ты такой заботливый, пап.
Она присылает смайлик с закатившимися глазами и быстро добавляет сообщение, чтобы заверить меня, что шутит. И всё же от этой насмешки у меня внутри всё сжимается от предвкушения поддразнивая — в основном потому, что я думаю, это значит, что ей на самом деле достаточно комфортно, чтобы шутить со мной.
ФРЕДДИ
Я предпочитаю «папочка», если уж мы заговорили о прозвищах.
Это рискованный текст; шутка без моего голоса может показаться ужасной. Пузырьки показывают, что она печатает, затем останавливается, снова печатает, и, наконец, приходит сообщение со строчкой из рвотных смайликов. Моя улыбка становится шире, когда я кружусь на месте, как девочка-подросток, получившая сообщение от своего возлюбленного.
ФРЕДДИ
Как прошёл твой день? Лучше?
ПРИНЦЕССА
Да.
А потом отдельно:
ПРИНЦЕССА
Спасибо, что проведал меня, Фредди, но тебе не нужно обо мне беспокоиться.
ФРЕДДИ
Нужно. Как ещё я сдам тест?
Снова долгая пауза, во время которой я наблюдаю, как пузырьки появляются и исчезают. Я почти готов отправить ей какую-нибудь забавную гифку, чтобы она улыбнулась, находясь так далеко от меня. Я ненавижу вспоминать её покрасневшие глаза и расстроенное лицо в той кабинке в углу, когда я видел её в последний раз.
Прислонившись спиной к двери, я постукиваю пальцем по экрану телефона, отчаянно пытаюсь продолжить этот разговор и не дать ему закончиться.
ФРЕДДИ
Давай сыграем в двадцать вопросов. Твой любимый фильм?
ПРИНЦЕССА
Мне, наверное, стоит поспать, но «Долго и счастливо».
Я его не знаю, но сразу же ищу в телефоне, пытаясь понять, где его можно посмотреть, раздумывая, не попросить ли её посмотреть его со мной, ведь моё постоянное желание избавиться от одиночества снова даёт о себе знать.
ФРЕДДИ
У меня нет любимого, их слишком много.
На этот раз между сообщениями проходит слишком много времени, и я импульсивно звоню ей, немного шокированный, когда она отвечает после второго гудка.
— Алло?
— Я решил, что так мне будет проще задавать все свои вопросы и получать все свои ответы в режиме реального времени. Ненавижу переписываться.
— Привет, Фредди, — говорит Ро. Я клянусь, я чувствую, как она улыбается мне по телефону, пока я перелистываю приложения на своём старом Xbox и выбираю то, в котором, как я знаю, есть её любимый фильм.
— Если этот фильм отстой, я буду очень разочарован, Розали.
— Погоди, какой фильм?
— «Долго и счастливо», твой любимый, — говорю я с интонацией, как будто её вопрос нелеп.
— Ты смотришь его? Прямо сейчас.
— Я просто поставил его на паузу, но сначала я хочу поговорить с тобой, — я стараюсь говорить спокойно и тихо, под стать её сонному голосу. — Если только я тебя не разбудил.
Она долго молчит, и моё сердце начинает падать, прежде чем нерешительно шепчет:
— Нет, я в порядке. Мы можем продолжить твои двадцать вопросов.
— У меня их гораздо больше двадцати, принцесса, но мы можем начать с этого, — она смеётся, и у меня внутри всё сжимается, как при свободном падении. — Любимый цвет?
— У меня нет любимого. Их слишком много, — говорит она, повторяя мои слова, сказанные ранее. — А у тебя?
— Зелёный — любой оттенок, мне нравятся все, — я прочищаю горло и расслабляюсь, прислонившись к изголовью кровати, чувствуя, как напряжение покидает меня, пока мы разговариваем. Мы обмениваемся вопросами, и Ро задаёт некоторые из них, немного привыкнув ко мне.
Она спрашивает, есть ли у меня кто-нибудь, на кого я равняюсь. Я рассказываю ей об Арчере, одном из тренеров моего отца, и Ризе. Я спрашиваю, чем она больше всего любит заниматься, и она рассказывает мне о своих модных проектах и увлечении шитьём.
— Ты мне что-нибудь сошьёшь?
— Может быть, если ты сдашь биологию.
Упоминание об этом занятии на секунду портит хорошее настроение, прежде чем я прогоняю неприятные воспоминания.
— Самый неловкий момент? — спрашивает она, и на заднем плане слышится лёгкое шуршание простыней. Мысль о том, что она лежит в постели и мой голос убаюкивает её, делает всё более мягким и интимным, даже через динамик телефона.
Беззаботность наполняет меня, когда я рассказываю ей о своём первом матче по хоккею среди юниоров. Моя мама сидела на трибунах вместе с Арчером, держа в руках гигантский плакат и дурацкие поролоновые пальцы в цветах нашей команды. Я слишком быстро выбежал на лёд, упал лицом вниз и устроил большую кучу малу, так как о меня споткнулись мои товарищи по команде, которые бежали позади. Я говорю Ро, что моя спешка была вызвана нервами или смущением, но это было не так — я помню, как увидел свою маму и Арчера, и у меня внутри всё перевернулось, возникло желание быть ближе к ним.
Она смеётся, когда я рассказываю эту историю, особенно когда я признаю, что мне больше никогда не разрешалось выходить из туннеля первым. Я так отчаянно хочу сделать её счастливой, заставить её смеяться ещё больше, что не могу удержаться от продолжения.
— А ещё был случай, когда меня застали за сексом, — говорю я и замолкаю, услышав, как она давится чем-то от моего признания — может быть, водой. — Ну, вообще-то, меня часто заставали, но в этот раз было хуже.
Рассказывать историю о том, как Арчер и моя мама застали меня с соседкой девочкой, не так больно, если опустить тот факт, что нам обоим было по пятнадцать. Я говорю ей, что это был мой первый раз, потому что уже одно это стыдно.
— Что было по-настоящему больно, — говорю я ей. — Так это занозы от дома на деревне в моей заднице и унижение от того, что Арчер вытаскивал их пинцетом.
Мы оба хихикаем над моей шуткой, и я улыбаюсь так широко, что у меня болят щёки.
— А у тебя? — спрашиваю я, когда она перестаёт смеяться. — Самый неловкий момент?
— Их слишком много, чтобы сосчитать, — Ро делает паузу, и я даю ей подумать, напевая себе мелодия из «Своей игры», пока она собирается с мыслями.
— Ладно, эм, в прошлом году мне пришлось поехать с командой на выходные в Нью-Йорк. Я впервые отправилась в путешествие со своим парнем и решила, э-э-э-э… купить что-нибудь сексуальное из одежды.