Я не могу удержаться от улыбки:
— Ты можешь сказать «нижнее белье», Розали.
Она прочищает горло, и я знаю, что если бы я мог видеть её лицо, оно было бы такого же красивого оттенка розового золота:
— Верно. Но, эм, у нас с Тайлером была одна и та же сумка, потому что он одолжил мне свою, и они перепутали их в Uber. И когда он открыл её, там было всё это девчачье бельё с оборками… — она с трудом выговаривает это слово, почти шепчет его. — И это было так унизительно. Я единственная девушка в нашей группе, и парни не позволили бы мне это пережить.
— Да ладно, — говорю я. — Было бы гораздо лучше подразнить Тайлера, чем тебя. Я могу придумать, по крайней мере, пять отличных шуток прямо сейчас.
Эти слова, кажется, подбадривают её, когда она нервно хихикает в трубку:
— Да, возможно. К тому, всё это было, в некотором роде, напрасно.
Я хмурюсь:
— Что ты имеешь в виду?
— Тайлеру не понравилось это, — она зевает. Я стараюсь ничего не говорить, прикусывая язык, чтобы не обругать Дональдсона. Вместо этого я молчу, позволяя ей говорить. — Он был так смущён, что сказал всем, что мы сделали перерыв — что это не для него. Он хотел, чтобы я всё выбросила, сказал, что из-за этого я выгляжу как шлюха. Это ужасно, а я нет. Клянусь.
И снова, эти слова произносятся со смехом, и я готов ударить этого парня, потому что он каким-то образом заставил её думать, что эта ужасная история о том, как с ней плохо обращался её парень, каким-то образом ставит её в неловкое положение.
Так что я честен:
— Единственный человек, которому должно быть стыдно, — это Тайлер.
Мы оба молчим слишком долго, прежде чем она соглашается:
— Может, ты и прав. Это была не самая лучшая история. Я придумаю что-нибудь получше.
Я не хочу её отпускать, но она зевает между словами.
— Хорошо, почему бы тебе не рассказать мне об этом на следующем занятии?
— Мхмх, — шепчет она.
Я понимаю, что Ро спит, и не хочу вешать трубку. Поэтому я оставляю телефон на подушке, отключаю звук и спускаюсь за водой. Дверь в спальню Риза плотно закрыта, и меня почти непреодолимо тянет постучать и проведать его на обратном пути, но я стискиваю зубы и направляюсь в свою комнату.
Ему не нужна моя помощь. Райнер в любом случае лучше.
Быстро приняв душ, я ложусь в постель с телефоном рядом, и тихое дыхание Ро убаюкивает меня.
••••
Когда я спускаюсь на следующее утро, Риз танцует на кухне.
Это настолько странно, что я останавливаюсь и на мгновение наблюдаю за ним из дверного проёма. На нём наушники, которые орут достаточно громко, что он не услышал, что я в комнате, и он раскачивается из стороны в сторону, готовя кофе.
— Музыка — это что-то новенькое, — говорит Беннетт, заставляя меня подпрыгнуть на четыре фута в воздух.
— Знаешь, — говорю я с усмешкой. — Для такого крупного парня ты какой-то тихий. Было бы неплохо, если бы люди знали, что ты здесь ходишь. Ступай потяжелее.
Вратарь лишь раз хихикает, а затем проходит мимо меня на кухню, чтобы приступить к своим обычным утренним ритуалам завтрака. Риз замечает его, потом меня в углу, и краснеет, доставая наушники.
— Привет, — смущенно говорит он. — Извините.
— За то, что ты танцуешь на своей кухне? — я прижимаю руку к груди. — Извинения приняты.
Риз неловко топчется на месте, пока кофеварка доливает кофе — у меня слюнки текут. Это хорошая, навороченная кофемашина, которую Беннетт или Риз подарили для нашего дома, я бы сам ничего такого не смог себе позволить. Мне не терпится спросить у них, как ею пользоваться, но обычно я жду, пока кто-нибудь приготовит кофе, и прошу принести чашечку.
Удивительно, но эта система работает уже много лет.
— Что ж, — вздыхает Риз. — Мне нужно…
Он указывает наверх и убегает, не утруждая себя ничем другим. Это не похоже на него — Риз расцветает в нашей компании, он счастлив со всеми нами и всегда остаётся самой яркой звездой среди нас. Мы с Холденом можем рассмешить и развлечь, но Риз — хороший друг. Добрый, улыбчивый, всегда счастливый. Золотой.
Теперь его лицо выглядит немного бледным, свет приглушен, когда он поднимается наверх, чтобы закрыться в своей комнате — похоже, это стало новой нормой.
Я жду, пока не услышу, как захлопывается дверь, прежде чем спросить Беннетта:
— Ты с ним разговаривал?
— Да.
Я закатываю глаза:
— Я имею в виду, как у него дела? Кажется, что-то… не так.
Беннетт сжимает кулак, чуть не разбивая яйцо, которое держал в руке до этого. Он отводит плечи назад и наклоняет голову к плечу, словно быстро разминает мышцы. Это признак того, что ему некомфортно или он расстроен. Прокашлявшись, здоровяк-вратарь продолжает готовить завтрак.
— Он не разговаривает со мной, — фыркает он.
— Но ты его лучший друг.
Я не имею в виду это как упрёк или призыв к действию. Это моя собственная беспомощность, ощущение оторванности от Риза, которое сквозит в моём тоне.
Вся наша группа чувствует себя наполовину разбитой. Беннетт кажется более отстранённым, чем обычно. Риз разваливается, что-то явно не так, но он не признаётся в этом и не просит о помощи.
Передумав разговаривать с кем-либо из них, я бегу обратно наверх, чтобы принять душ и переодеться перед моим ужасным расписанием занятий по пятницам.
В основном, это занятия с женщиной, которая причинила мне больше всего боли.
Быть там через день и слушать её лекции — это своего рода ад для меня. Одного вида Кармен достаточно, чтобы вывести меня из себя, но я разрываюсь между желанием полностью абстрагироваться от неё и необходимостью слушать, что она говорит, чтобы на этот раз сдать курс.
И всё же, как бы я ни ненавидел биологию, я не могу избавиться от лёгкого волнения, которое испытываю, когда иду на урок, потому что это значит, что я увижу Ро не только на занятиях.
Она мне уже нравится, я хочу быть её другом. Я никогда не чувствовал себя настолько комфортно рядом с девушкой, чтобы захотеть стать её другой, но с ней мне тепло и безопасно. Я хочу видеться с ней не только на занятиях. И… Я думаю, что это может быть полезно и для неё.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ро
— Я пыталась.
Сэди фыркает в трубку:
— Ро, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не позволяй ему так с тобой поступать.
— Всё не так, — я качаю головой, немного рисуя, чтобы отвлечься. — Это моя вина. Я просто… Я не знаю, чего он хочет.
— Это не твоя вина, — говорит Сэди. На заднем плане раздаётся хлопок. Затем я слышу тихое хихиканье и взвизгивания на заднем сиденье, которые дают мне понять, что она забрала мальчиков из школы, и я чувствую себя виноватой, что использую её ещё больше. Она и так слишком похудела.
— Я знаю, — я слегка откашливаюсь, прежде чем радостно крикнуть. — Привет, Оливер. Привет, Лиам.