Лицо Фредди становится ярко-красным, а я продолжаю, пока он, наконец, не закрывает мне рот своей большой ладонью, закрывая моё лицо до самых глаз.
— Господи, Ро.
Он опускает руку.
— Что? — спрашиваю я, обмахивая шею веером, потому что она улице так жарко, что я вспотела. Комок в горле возвращается, и я немного волнуюсь, что если не возьму себя в руки, то расплачусь от смущения. — Я… Я просто хочу знать, правильно ли я всё делаю. Я хочу, чтобы всё было идеально.
Выражение его лица смягчается от болезненной уязвимости в моём голосе, его пальцы слегка поглаживают мою руку, лежащую на столе между нами.
— Эй, всё в порядке. Ты не сделала ничего плохого, — он делает глубокий успокаивающий вдох, и я на мгновение закрываю глаза, сосредотачиваясь на движении его пальцев по моей коже.
— Если бы ты была моей девушкой, Розали, — говорит он глубоким и грубым голосом. Моё полное имя, как тёплый мёд, стекает с его губ. — Тебе не пришлось бы ничего делать, чтобы соблазнить меня. Просто улыбнись, и я пропал, ясно?
Внезапно его голос теряет хрипотцу, и на его лице снова появляется счастливая улыбка.
— Но я же университетская шлюха, верно? — говорит он, пожимая плечами, прекращая свои прикосновения и лениво откидываясь на спинку кресла. — Так, может, спросишь кого-нибудь умного, например, Беннетта или Риза.
— Хорошо, — говорю я. — У тебя есть их номера?
Его глаза расширяются, тело резко выпрямляется:
— Не спрашивай их ни о чём.
— Но ты только что сказал…
Он выглядит слегка взбешённым:
— Забудь, что я сказал, — рычит он и трёт лицо руками. — У меня болит голова. Я не знаю, что говорю. Просто… просто скажи ему, что ты хочешь его. Поцелуй его и скажи, что именно ты хочешь, чтобы он с тобой сделал, хорошо?
— Хорошо, — киваю я, но уже смирившись, потому что пыталась.
— Думаю, на сегодня хватит. Мне нужно кое-куда сходить, — говорит Фредди, быстро вставая.
У меня внутри всё сжимается. Я пытаюсь сказать «спасибо» или извиниться, но он уходит слишком быстро, почти выбегая из библиотеки, словно не может сбежать достаточно быстро.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Фредди
У меня звонит телефон, и после недели, в течение которой я только и делал, что говорил о стратегии чтения и выполнял домашнее задание по биологии, я надеюсь, что это Ро звонит, чтобы снова поговорить ни о чём.
К сожалению, это не так.
— Я звоню тебе уже неделю подряд.
От грубого голос я сразу же напрягаюсь:
— Я занят.
— Не настолько, чтобы не встретиться с Гэвинсом.
— Как ты… — я закрываю глаза и массирую пульсирующую точку между бровями. — Знаешь что? Неважно. Мне всё равно. Чего ты хочешь?
— Арчер познакомил тебя с Далласом?
— Нет, — рычу я, с лёгкостью попадаясь на его удочку. — Это всё из-за моих чёртовых навыков, придурок.
Мой отец смеётся:
— С каждым днём становишься всё больше походим на меня, да?
Я совсем не похож на него. Я совсем не похож на него. Я совсем не похож на него.
— Даллас предложил мне контракт. Мне одному. И это лучше, чем ты мог бы когда-либо сделать.
— Конечно, — поддразнивает он. — До или после того, как Арчер сыграл роль отца за столом переговоров?
— Отвали, — кричу я, всерьёз расхаживая по комнате. — Я говорю не об Арчере.
— Так защищаешься.
Я вешаю трубку и бросаю телефон на кровать, прежде чем включить телевизор на полную громкость. На экране какое-то интернет-шоу, которое я смотрю уже много лет и оно успокаивает меня даже сейчас. Я иду в ванную, чтобы принять долгий душ, надеясь, что пар и тепло смоют ненависть, грызущее чувство вины и ярость, кружащиеся в моей голове.
••••
Тренировка — отстой.
Я расстроен по нескольким причинам, о которых не хочу думать, но ещё и из-за этого. Хоккей — это единственное, что мне нужно, моё спасение. Но мы играем дерьмово, и во всём виноват этот грёбаный Торен Кейн.
Мы почти полчаса отрабатываем одно и то же упражнение, и наша линия — первая линия — не может продвинуть шайбу по льду, потому Холден и Кейн не могу собраться.
Часть меня хочет закричать на них, чтобы они взяли себя в руки, в то время как другая часть меня готова подраться с тренером Харрисом, чтобы указать ему на то, насколько чертовски глупо брать Кейна в команду. Ожидать, что такой преданный юниор, как Холден, расцветающий под вниманием и руководством Риза, которого считает почти богом, будет играть в защите с игроком, который чуть не убил его? В этом нет смысла.
А ещё есть Риз, который всё ещё выглядит немного потрёпанным. Я не признаюсь остальным, но я вижу, что ему немного не по себе. Время от времени он начинает тяжело дышать, будто не в форме, хотя я знаю, что это не так… Это что-то другое.
Но если он хочет держать свою боль и секреты при себе, то так тому и быть. Я знаю своё место. Я действительно не являюсь частью дуэта Котески-Райнер. Я — милое третье колесо.
— Ещё раз.
Я жду, облизывая губы, с которых начинает капать пот, и пытаюсь успокоить тяжелое дыхание. Я снова бросаю взгляд на Риза, ожидая, что он что-нибудь скажет, выразит то, что все мы чувствуем. Но он молчит, кипя от злости, и смотрит на Кейна.
Полагаю, это должен быть я.
— При всём уважении, сэр, — вздыхаю я, всё ещё не переведя дыхание. — У нас явно проблемы с обороной. И вы заставляете всех нас нервничать из-за этого.
Холден вздрагивает, и я хочу извиниться перед ним — я извинюсь, но прямо сейчас я твёрдо стою на своём.
— С таким же успехом ты мог бы играть в защите, суперзвезда, — говорит Торен, не выказывая никаких эмоций, несмотря на то, что он тяжело дышит от перенапряжения.
— По крайней мере, когда я пасую, я пасую своей команде, а не чужой, чёрт возьми.
— Ладно, — кричит тренер, и его голос звучит, как обычно, но громче. Потому что тренер Харрис не кричит. Он не такой тренер. Вместо этого он наслаждается уважением, которое позволяет ему руководить нами, и я восхищался этим с нашей первой встречи.
Все отступают назад, наблюдая, как мужчина средних лет несколько раз проводит рукой по лицу, прежде чем снова окинуть нас взглядом и пренебрежительно махнуть рукой.
— Делай с ними что хочешь, — обращается он к помощнику тренера справа от себя. — Мне всё равно. Я не хочу видеть никого из них, пока они не возьмут себя в руки.
Он направляется к выходу с катка, но снова останавливается и смотрит на Риза.
— Это твоя команда, Котески. Помни об этом.
Лицо Риза напрягается, но он кивает. Он всегда была капитаном-золотым-мальчиком, даже под раздражающим давлением Торена Кейна.