В итоге, мы проводим последнюю треть тренировки, самоубийственно катаясь на коньках, пока я не убеждаюсь, что нас всех вот-вот стошнит. К тому времени, как тренер Джонсон отпускает нас на сегодня, все тяжело дышат и едва стоят на ногах.
В раздевалке тихо, и в воздухе витает напряжение.
Риз надевает наушники, как только выходит из душа, с его волос капает вода, он натягивает одежду и выходит, опустив голову. Тень нашего золотого капитана, улыбающаяся, как маска, которую, по его мнению, мы все не видим насквозь.
Я тоже быстро принял душ, в основном потому, что завтра утром у меня тест, и я собираюсь немного отдохнуть перед ним.
— Готов идти?
Холден хлопает меня по руке, подходя и вставая рядом. Он предложил подвезти меня после того, как Беннетт сказал, что ему нужно кое-куда, и убежал раньше всех. Я запихиваю последние вещи в сумку и чуть не врезаюсь головой в деревянную панель над своим шкафчиком.
Я разворачиваюсь всем телом к единственному человеку, который мог намеренно врезаться в меня.
К чёртовому Торену Кейну.
— Прошу прощения, сокомандники, — усмехается он. Его татуированное, всё ещё влажное тело протискивается к шкафчику, он срывает с себя полотенце и бросает его на мою сумку с экипировкой.
— Отвратительно, чёрт возьми, — ворчу я, хватаю полотенце и с силой швыряю его обратно в Кейна, прежде чем отбросить в сторону. Он лишь ухмыляется через плечо, несмотря на красную полосу, похожую на след от хлыста, на его спине там, куда я ударил. Я хочу сдержаться, быть выше этого, но мой рот уже открыт. — Почему бы тебе в следующий раз не собрать вещи и не принять душ дома? Ты здесь никому не нужен, чёрт возьми.
Он кивает, натягивая штаны на ноги, а потом поворачивается и широко раскидывает руки.
— Я в курсе.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
Он подходит ближе, без футболки, демонстрируя чёрные чернила. Татуировка, занимающая большую часть его бока и торса, кажется мне смутно знакомой; мне кажется, что я уже видел её раньше.
— Если ты думаешь, что я хочу быть здесь, то ты ещё больший идиот, чем я думал.
Не будь чёртовым идиотом.
Мой кулак летит быстрее, чем я успеваю его остановить, и врезается ему в скулу. У него есть достаточно времени, чтобы защититься, схватить меня за руку или увернуться, но он этого не делает. Он позволяет удару попасть в цель.
— Твой отец научил тебя этим приёмам?
— Заткнись, чёрт возьми, — рявкаю я, толкая его в голую грудь так, что он отлетает в угол стены, где мы стоим. Я в ужасе от того, что он знает то, чего не должен знать. Я тщательно скрывал личность своего отца. Вряд ли кто-то узнал бы бывшего игрока третьей лиги Джона Фреддерика. Только мы с тренером Харрисом знаем. Но я ещё больше злюсь из-за того, что у этого ублюдка хватило наглости что-то сказать об этом. Я наклоняюсь к нему, тихо закипая. — Ты не знаешь, о чём, чёрт возьми, говоришь.
Он ещё шире улыбается моей внезапной ярости.
— Думаю, знаю, красавчик, — я провёл своё грёбаное исследование.
Я сильнее толкаю его в стену, злясь, что он не отвечает.
— Фредди, — зовёт Холден, хватая меня за руку и оттаскивая назад. — Он того не стоит. Отстань от него. Пойдём.
Холден выглядит слегка разочарованным — но, кажется, не во мне. В Кейне, его новом напарнике.
Я вырываюсь из его хватки, хватаю свои вещи и выхожу за дверь, чувствуя на своих плечах ещё один сокрушительный груз.
••••
Давненько мне не было так плохо.
Вдобавок в телефонному звонку от отца, дерьмовой тренировке и Торену Кейну, который действует мне на нервы, я уже готов закричать, когда ассистентка доктора Сайфера раздаёт тесты по математике за прошлую неделю
Чертовы 45 баллов.
Ну просто неудовлетворительно, а хуже, чем в прошлый раз.
И я старался — правда, очень старался.
Моё лицо горит от смущения при одной мысли о том, чтобы рассказать Ро. Я комкаю бумагу в кулаке, прежде чем сунуть её в сумку и выбежать за дверь, как только на отпускают.
На мгновение я задумываюсь о том, чтобы вообще отменить наше занятие с репетитором. Но когда я открываю нашу переписку, я вижу наш последний разговор — маленькие смайлики, которые она прислала, — и я разворачиваюсь, направляясь в SOCAM центр, где она попросила встретиться.
Я даже останавливаюсь, чтобы взять холодный грязный чай и чёрный кофе со льдом для себя, как будто угощение может смягчить её разочарование, когда я покажу ей результаты теста.
Я хочу, чтобы она улыбнулась, когда я отдам её любимый напиток, прежде чем неизбежное разочарование настигнет её.
— Посмотри, что притащил кот.
Вся та напряжённость, которая покинула меня при мысли о встрече с Ро, возвращается с десятикратной силой, когда я слышу раздражающий голос, зовущий меня, как только я вхожу в кабинет репетиторов.
Нацепив на лицо свою обычную ухмылку, я киваю в сторону:
— Дональдсон.
— Фреддерик, — говорит он, облокачиваясь на столешницу. — Что ты здесь делаешь? Потерялся?
Я испытываю отчаянное желание подколоть его, и не могу удержаться от ответа:
— Я здесь, чтобы забрать свою девочку.
В напряжённой тишине раздаётся лёгкое хихиканье его дружков, слушающих за его спиной.
Словно по мановению мысли, Ро выходит из подсобки — из кабинета Кармен, понимаю я, и у меня всё внутри сжимается.
Ро выглядит великолепно в белых брюках и тёмно-зелёном топе, из-под которого виднеется полоска загорелой кожи на животе. Она такая умная, добрая и весёлая. И я снова задаюсь вопросом, какого чёрта она встречается с Тайлером Дональдсоном.
— РоРо, — зовёт он, подходя к её столу.
Я знаю, что он её, потому что на нём лежит её рюкзак с привязанной к нему лентой.
Она быстро и слегка улыбается Тайлеру, прежде чем с тревогой посмотреть на меня.
У меня потеют ладони.
— Привет, Фредди, — ласково говорит она. Я расслабляюсь, и всё моё напряжение исчезает, когда она открыто и искренне улыбается мне. — Дай мне собрать вещи, и мы сможем уйти.
— Не торопись.
Я вижу, что произойдёт до того, как это происходит. Тайлер вторгается в её личное пространство, тесня её так, что я слышу, как стол скрипит под их весом. Мой взгляд устремляется к потолку, прежде чем любопытство берёт надо мной верх, и я наблюдаю, как они целуются.
Её вопросы о сексе не дают мне покоя с того самого дня, как она их задала. Я хочу знать, откуда они берутся — или, лучше сказать, почему она спрашивает меня, а не того, с кем занимается сексом.
А это не то, о чем я хочу думать.
Хотя, наблюдая за тем, как Тайлер пытается съесть её лицо, я опасно близок к тому, чтобы рассмеяться. Удивление на лице Ро говорит мне о том, что эта публичная демонстрация скорее для меня, чем для неё — или даже для него.
Наконец Тайлер отпускает её. Лицо Ро ярко-красное, когда она идёт ко мне, смущённо опустив плечи, что стирает из моей головы все насмешливые замечания. Вместо этого я открываю перед ней дверь, бросая на Тайлера быстрый взгляд, прежде чем последовать за ней.