Я хмурюсь:
— Где твои друзья? Тайлер?
— Он, эм… Они ушли. Тайлер привёз меня сюда, но я… — её голос прерывается грубым всхлипом, который она явно пыталась проглотить перед тем, как он вырвался наружу.
С моих губ срывается ругательство, когда я опускаюсь на колени и подползаю к ней, поднимая её и прижимая к себе.
— Ш-ш-ш, — воркую я. — Всё в порядке, — я глажу её по спине, когда мы оба опускаемся на колени на бетон.
Я позволяю проводить в моих объятиях столько времени, сколько ей нужно. Сколько раз я мечтал об этом? Чтобы кто-то дарил мне простую привязанность и ничего больше не требовал от моего тела? Настоящий комфорт.
И я могу дать ей это. Я отчаянно этого хочу.
И не только потому, что приятно чувствовать себя нужным, но и потому, что приятно чувствовать себя нужным кому-то вроде Ро.
Потому что я уважаю Ро; я смотрю на неё как на образец для подражания. Она добрая и приветливая, отзывчивая — и у неё скрытых мотивов.
Она творческая, сильная и независимая. Она совсем не похожа на меня. Ей не нужна чужая похвала, чтобы чувствовать, что она чего-то стоит. Ей не нужны красивые слова, чтобы заглушить отголоски тех уродливых слов, которые всегда звучали в моей голове голосом моего отца.
Ро ни в ком не нуждается.
Но прямо сейчас она в моих объятиях, и я утешаю её.
Я наслаждаюсь этим.
Ни за что на свете я не позволю ей ехать одной в город в 10 часов вечера на попутке. Я лучше сам отвезу её в Уотерфелл за пятьдесят с лишним миль, чем позволю этому случиться.
— Розали?
Произносить её имя в тихой темноте, когда мы вот так прижимаемся друг к другу, кажется интимным. Тем не менее она поднимает взгляд и отстраняется, осторожно вытирая слёзы под глазами.
— П-прости.
Я качаю головой:
— Нет, ничего подобного, — я пытаюсь выдавить из себя улыбку. — Ты не могла бы подождать здесь, пока я кое-что проверю?
Она хмурится, но кивает и садится обратно, вытягивая перед собой длинные стройные ноги.
Моя кожа кажется слишком натянутой, сердце бешено колотится, а мысли путаются, пока я иду к автобусу, где Беннетт стоит рядом с тренером Харрисом. Они оба замолкают, когда я подхожу.
Только когда я оказываюсь рядом с ними обоими, я понимаю, что оставил сумку рядом с Ро.
— С твоей девушкой всё в порядке, Фредди? — спрашивает тренер, проводя рукой по своей короткой, ухоженной бороде. Он серьёзен, на его лице, как обычно, не отражается никаких эмоций.
— Она мой репетитор. И она осталась здесь. Можно мне вернуться с ней? Я не хочу, чтобы она ехала одна.
Тренер поджимает губы и слегка качает головой, поправляя пиджак:
— Ты же знаешь, что университет оторвёт мне голову, если я позволю тебе нарушить это правило. Ты должен вернуться с нами.
У меня внутри всё сжимается, а мысли разбегаются в тридцати разных направлениях, пытаясь придумать какой-нибудь план.
— Как её зовут?
— Ро, сэр.
— Скажи Ро, что она может поехать на командном автобусе.
Мои глаза расширяются:
— Действительно?
Он выглядит обиженным:
— Я бы никогда не бросил женщину в беде, Фредди. Имей немного больше веры в меня.
— Конечно, тренер, — я улыбаюсь и киваю, борясь с желанием подхватить его на руки и покружить в воздухе от благодарности. Вместо этого я бегом возвращаюсь к Ро и быстро убеждаю её сесть в автобус. Она колеблется, но соглашается, что, наконец, помогает мне немного расслабиться.
Только немного.
Ро молчит, обхватив себя руками так, что у меня сводит живот. Маленькая и замкнутая в себе, она поднимается по короткой лестнице чартерного автобуса. Болтовня стихает, когда парни замечают длинноногую брюнетку в форме Уотерфелла, и я молча молюсь, чтобы никто из них не пошутил.
Этого беспокойства достаточно, чтобы я захотел, чтобы она была здесь с кем-то другим, с тем, кто её достоин. Чтобы никто не поднимал на меня бровь, будто спрашивая, не веду ли я её домой, и не предполагал, что я с ней сплю.
Ро этого не заслуживает.
Риз встаёт и хмурится, останавливая её мягким прикосновением к руке.
— Ты в порядке? — спрашивает он низким голосом.
— Я в порядке, — она вторит тихому шёпоту его голоса. — Пожалуйста, пожалуйста, не говори об этом Сэди.
Сэди — фигуристка, из-за которой наш любимый капитан-добряк разбивает себе сердце.
Мне странно вспоминать, что моя Ро — лучшая подруга девушки, почти печально известной неприступным поведением и плохим характером, — разительный контраст с жизнерадостной, дружелюбной и почти невероятно гостеприимной Розали.
Ты такой же, как она. Ты и Сэди. Если она не заслуживает Ро, то почему ты заслуживаешь.
Нет. Я качаю головой и снова смотрю на своего капитана.
Риз, кажется, хочет возразить, но, поймав мой суровый взгляд, он кивает.
— Я не скажу.
Я указываю на пустой ряд через два места позади Риза, позволяя Ро сесть первой, и проскальзываю следом.
Прежде чем я успеваю последовать за ней, Риз хватает меня за локоть и, наклонившись почти к моему уху, шепчет:
— Я бы не назвал это ненавязчивостью.
В улыбке, которой я одариваю его, сквозит горечь:
— Я не сплю с ней, Райзи. Не нужно выговаривать мне за то, что я слишком близко подошёл к соседке твоей дерзкой фигуристки.
Он пропускает колкость мимо ушей, но крепче сжимает мою руку.
— Ро — лучшая подруга Сэди. Я просто присматриваю за ней.
— А кто именно присматривает за тобой? — спрашиваю я, немного раздражённый. Или за мной, хотелось бы мне добавить. Вместо этого я проглатываю слова, как песок, со скрипом выдавливая их из себя. — Кто-то должен это делать. Она причинит тебе боль.
— Осторожнее, — огрызается он, яростно защищая девушку, с которой «не встречается».
— Ро занимается со мной. Вот и всё, — вздыхаю я, наклоняя голову ближе к нему. — И её бросил здесь — в нескольких часах от города — её придурок-парень, ясно?
Риз прикусывает губу и ослабляет хватку:
— Этот парень Дональдсон вёл себя как придурок с ней при мне, когда я его встретил. Прости, Фредди. Кажется, я просто…
Я жду, пока он закончит. Я просто… не в порядке. Я пытаюсь заставить всех улыбаться, но выгляжу так, будто предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте, когда играю. Я притворился, что у меня болит лодыжка, чтобы не играть, чего я никогда бы не сделал… Я жду чего угодно, что покажет мне, что я нужен своего другу.
Что он доверяет мне настолько, что нуждается во мне.
Но он улыбается и пожимает плечами, хлопает меня по спине и снова устраивается на своём месте, яростно втыкая наушники обратно в уши.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Ро
Вдох. Выдох.
Всё моё тело словно открытая рана, и я обхватываю себя руками за талию — это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не разорваться и не истечь кровью на жёстком сиденье чартерного автобуса Уотерфеллской хоккейной команды.