Я опускаю взгляд, чтобы проверить.
— Ты… в порядке?
Боже, я, должно быть, выгляжу хуже, чем думала.
— Я плохо спала.
Я жду резкого возражения, которое могла бы дать Сэди, но вспоминаю, что имею дело с Оливером.
Он с лёгким беспокойством наблюдает за тем, как я готовлю кофе, который пью нечасто. Достаточно, чтобы я, наконец, сказала ему:
— Я в порядке. Просто у меня была тяжёлая ночь.
Сделав большой глоток, я подпрыгиваю и сажусь на столешницу. Сейчас только шесть утра, так что я не удивлена, что мы единственные, кто не спит.
Возможно, мы даже не ложились спать.
— Как прошла твоя ночь?
Он пожимает плечами:
— Отлично. Ничего плохого.
— Но ты не спал.
Он снова пожимает плечами, и я понимаю, что угадала правильно.
— Если у тебя возникнут проблемы, мы можем отвести тебя к кому-нибудь.
Оливер качает головой ещё до того, как я заканчиваю предложение.
— Нет, Сэди не может себе этого позволить. Она только что купила мне новые коньки. Я… я в порядке, Ро.
Он достаточно расстроен, чтобы я пока оставила это в стороне, но я запоминаю информацию.
Жизнь в общежитии с моей лучшей подругой и её братьями не входила в мой список «Самые сексуальные желания в колледже», но я бы не променяла их ни на что другое. Я люблю Лиама и Оливера, как своих родных братьев, но, помогая им, я помогаю Сэди, и… Я бы всё сделала для Сэди.
Не думаю, что без неё я бы пережила то, что была так далеко от своей семьи в течение последних трёх лет.
И у меня болит душа от мысли, что Сэди, возможно, не знает, что она для меня не обуза. Что всё наоборот.
К тому времени, как я выхожу из своей комнаты, Сэди уже не спит, а на моём телефоне накопилось двадцать шесть пропущенных звонков от Тайлера. Я отвечаю на звонок, только когда выхожу из общежития и направляюсь в спортзал, чтобы быстро пробежаться по беговой дорожке.
— Что?
Стой на своём. Будь сильной.
— Господи Иисусе, Ро, — говорит он, и от его гнева я едва не останавливаюсь и не разворачиваюсь обратно в свою комнату. — Я очень переживал.
— Не так уж и сильно, учитывая, что ты бросил меня в часе езды от города.
— Я всю ночь пытался дозвониться до тебя и узнать, как ты. Ты меня игнорировала.
— Я написала тебе, что дома в безопасности и что мне нужно побыть одной. Мне нужно было пространство…
— Я сказал, что чертовски сожалею, Ро. Мне не следовало уходить. И, честно говоря, я бы не ушёл, но ты вела себя как стерва, и я очень расстроился, мне нужно было вернуться домой.
— Ты оставил меня там одну, Тайлер, без каких-либо вещей. Это плохо.
Хорошо. Я хочу похлопать себя по плечу. Быстро, но твёрдо. Не втягивайся в это снова.
— Это было всего один раз.
Я почти кричу.
— Это было не «всего», не так ли? Это было даже не во второй раз. Буквально меньше месяца назад ты бросил меня одну в ресторане на несколько часов.
— Я сказал, что сожалею об этом, — цедит он. — Но продолжай и снова поливать меня грязью за это.
Это первый настоящий разговор, который у нас состоялся на эту тему, но конечно
— Тайлер…
— Прекрати наказывать меня, Ро. Я же сказал, что мне чертовски жаль.
Прошло меньше суток, и я наказываю его.
— Мне нужны мои вещи, Тайлер.
— Встретимся за чашечкой кофе, и я отдам тебе их, — быстро отвечает он.
— Оставь их в моём кабинете, и я не буду докладывать на тебя.
Я не только слышу, но и чувствую, как в нём нарастает ярость. Я бы хотела радоваться тому, что мы говорим по телефону, находясь далеко друга от друга, но лучшим оружием Тайлера всегда были его слова.
— Прекрати. Ты ведёшь себя как грёбаная стерва, Ро.
— Не называй меня так, — я горжусь тем, что мой голос не дрожит.
— Я этого не делал, — вздыхает он, как будто я капризный ребёнок. — Я сказал, что ты вела себя как ребёнок.
— Это одно и то же. Ты оскорбляешь меня снова и снова — иногда я веду себя как стерва, а в следующий момент веду себя как ребёнок. Выбери другую тактику; из-за этих оскорблений ты кажешься глупее, чем есть на самом деле.
Можем, мне не стоило его провоцировать, но по какой-то причине после того, как я выплюнула эти слова, я чувствую себя увереннее. Увереннее.
— Не вкладывай мне в рот эти грёбаные слова. Это ты хотела вернуться. Ты практически умоляла меня об этом прошлой ночью.
Я останавливаюсь, и у меня сводит живот от того же тошнотворного чувства. Как будто я впервые за два года смотрю в зеркало и ненавижу то, что вижу.
— Перестань звонить мне, Тайлер. Я всё решила.
Раздаётся недоверчивый смех, режущий слух. Я пинаю кирпич здания, перед которым стою, потому что мне хочется кричать и плакать и, может быть, проверить, как далеко я смогу убежать, прежде чем упаду в обморок от усталости, чтобы выплеснуть это.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, Ро.
Он слишком громко смеётся, делая именно то, что я сказала, и я чуть не проглатываю язык, но умудряюсь спокойно ответить:
— Это не так. я серьезно. Мы расстаёмся, Тайлер.
— Неправда. Перестань драматизировать.
— По твоим меркам, мы даже не встречались. У нас были «случайные отношения». Я проявляю вежливость, говоря тебе это — я больше не хочу этого. Я хочу покончить с этим.
— Конечно, — ворчит он. — Мы поговорим позже. Когда ты не будешь такой эмоциональной.
Он вешает трубку. И я подумываю о том, чтобы попробовать классический мужской приём «пробивание кулаком стены».
••••
К тому времени, как в понедельник утром начинается моя встреча с Фредди, на моём телефоне уже больше тридцати пропущенных и, казалось бы, бесконечная череда сообщений.
Тайлер Дональдсон — спокойный, уравновешенный и собранный человек, но в телефонном разговоре или в сообщении он жесток.
И всё же мне каким-то образом удалось избегать её в течение двух дней. Мои занятия проходят в разных местах, и все мои ученики готовы встретиться со мной, где бы я ни попросила. Я даже провожу свои рабочие часы в других школьных кабинетах или в частных библиотеках.
Но сегодня мы пересекаемся как ассистенты профессора в классе Тинли, и это неизбежно. Я как оголённый провод под напряжением.
Звук открывающейся двери заставляет меня подпрыгнуть, и один взгляд на Фредди говорит мне, что моя реакция не осталась незамеченной. Он хмурит брови, и улыбка, которая была на его лице, сменяется беспокойством.
— Я… сделал что-то не так?
Этот вопрос настолько противоречит всему, что сейчас отображается на экране моего телефона, что я чуть не смеюсь.
— Вовсе нет, — говорю я. — Прости, я просто… сегодня у меня плохой день.
Он всё ещё стоит у двери, его высокая фигура легко заполняет проём. Вся его поза — от положения плеч до того, как он одной рукой держится за лямку рюкзака, — кричит о неуверенности. Я нечасто видела такой взгляд у популярного хоккеиста, и быстро решаю, что он мне не нравится.