Мужчина кивает и улыбается:
— Всё в порядке. Иногда это бывает непросто. Почему бы тебе не присесть вон на ту скамейку, я могу помочь.
Я снова киваю, пододвигаюсь и подтаскиваю к себе сумку. Достав коньки, я сажусь на скамейку и стараюсь не дёргать ногами.
«Задержи дыхание на пять секунд и выдохни на пяти. Не думай об этом,» — голос моей мамы эхом отдаётся в моей голове, пока я следую её обычным инструкциям.
Мой взгляд блуждает, когда он зашнуровывает мои коньки, пробегая по логотипу «Виннипег Джетс» на серой ткани, натянутой на его груди.
— Джетс, — говорю я, слегка кивая. — Хенни в этом году просто красавец.
Мужчина смеётся, кивая и улыбаясь. Я чувствую себя глупо, но знаю, что он, вероятно, согласен со мной. Может, я и не самый лучший в школе, но я постоянно смотрю хоккей. Я постоянно думаю об этом.
А тренер Арчер говорит, что я уже думаю, как настоящий профессионал.
— Так и есть, — говорит мужчина, подтягивая мою вторую ногу к себе на колени, пока я разминаю лодыжку и проверяю его работу. — Тебе нравятся «Джетс»?
— Да, но я фанат «Далласа», — я улыбаюсь. — Мой отец играет за них.
— Да неужели? Как тебя зовут, чемпион?
— Мэтт Фреддерик, — говорю я, поглядывая на мальчика моего возраста, который не произнёс ни слова и всё ещё смотрит на меня. — Но моя команда называет меня Мэтти.
— Приятно познакомиться, Мэтт, — он улыбается.
— Твой папа — Джон Фреддерик, да? — в его голосе слышится раздражение, и я колеблюсь, потому что уже слышал это раньше. Взрослые всегда так ведут себя с моим папой.
Но я все равно киваю:
— Да, он привёл меня сегодня покататься с ним. Я нечасто с ним вижусь.
— Райнер, — говорит мой папа, присоединяясь к нам с натянутой улыбкой, которая выглядит почти болезненно фальшивой, и протягивает руку, хотя мужчина всё ещё возится с моими шнурками.
Он демонстративно игнорирует моего отца и завязывает последний двойной узел.
— Как тебе, чемпион? — спрашивает мистер Райнер, улыбаясь мне. Я всё ещё чувствую, что у меня могут быть проблемы, и у меня сводит живот, поэтому я быстро киваю, даже не взглянув на левую ногу.
Наконец, он поднимает голову и встаёт, становясь выше моего отца — он похож на тренера Арчера, такой же высокий, с тёмными волосами и короткой бородкой, но не такой загорелый:
— Джон. Рад тебя видеть.
— Извини за это, — говорит мой отец, неопределенно указывая на меня. — Не знал, что парень не умеет сам завязывать свои чёртовы коньки.
Он смеётся, и я решаю, что как только они закончат разговор, я попрошу его отвезти меня домой.
Я просто хочу к маме.
Они разговаривают, но я не слышу слов, я чувствую лишь пару нежный прикосновений мистера Райнера к моей спине и макушке — как будто он дарит мне немного доброты и сил перед уходом.
А потом мой папа вытаскивает меня с катка, всё ещё в коньках, в ванную, где лезвия скрежещут по плитке, пока он говорит мне на ухо низким и жестоким голосом:
— Никогда больше не устраивай такое дерьмо. Чёртов позор. Когда мы вернёмся туда, тебе лучше показать им всем. Ты не в команде — покажи им, что ты, чёрт возьми, чего-то стоишь сам по себе. Будь суперзвездой.
— У меня занятия, — бормочу я, чувствуя, как у меня раскалывается голова, и полностью его игнорируя. Не то чтобы я слышал последние несколько минуте его тирады.
Но я слышу его последние слова.
— Я приду на игру с Гарвардом. Если облажаешься, я разорву твой контракт с «Далласом».
Ярость переполняет меня:
— Ты не мой агент. Ты не можешь этого сделать.
— Посмотри на меня. Кроме того, кто, чёрт возьми, ещё может это сделать? Элиза ушла, и, похоже, Арчер взвалил это бремя на меня — как будто у меня и без того было мало забот, связанных с тобой.
Верно. Потому что я в детстве был таким обузой.
— Ты мне не нужен.
Он смеётся:
— Я твой отец. Твоё имя знаменито, потому что я сделал его таким.
— Оставь меня, чёрт возьми, в покое, — я вешаю трубку, чувствуя лёгкую тошноту и ещё большую усталость.
••••
Я чувствую себя максимально неуютно, сидя на слишком маленьком стуле в лаборатории на факультативе по биологии с тридцатью с лишним студентами, пришедшими на лекцию. Но Ро сказала, что будет хорошей идеей прийти на вечерний факультатив, и я пришел. Я бы предпочёл не проводить с Кармен Тинли больше времени, чем необходимо.
— И это активный транспорт? — выпаливаю я вопрос, покачивая коленом и ручкой в пальцах, а другой рукой проводя по волосам. Внезапная ухмылка Тайлера заставляет меня с сожалением отступить. — Или… я полагаю, пассивный?
Я прикусываю язык, чтобы не пробормотать «не важно», как обычно, и заставить их двигаться дальше, оставив меня позади. Это одна их концепций, которую ты не понимаешь. Но это не так. Каждый раздел биологии, кажется, строится на предыдущих, и как только я отстану в одним из них, я уже никогда не наверстаю упущенное.
— Ты, наверное, шутишь, — бормочет Тайлер, опускаясь на стол.
Ро уверенно и расслабленно встаёт со стула.
— Подумай об этом так, — говорит она, складывая руки. — Пассивный транспорт — это как катить огромный камень вниз по склону — не требует энергии, верно? А активный транспорт — это как взять тот же камень и толкать его вверх по склону, что требует много энергии. Значит, натрий-калиевый насос — это..? — Ро делает паузу, постукивая ногтем по доске, на которой нарисована большая схема. У меня есть подозрение, что она нарисовала её, зная теперь, какая она творческая.
— Активный, — отвечаю я, улыбаясь. Возможно, я впервые отвечаю на вопрос вслух на уроке — чёрт, возможно, я впервые задаю вопрос на уроке с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать.
— Какое глупое и упрощённое объяснение, — усмехается Тайлер, глядя на Ро. — Похоже, ты говоришь с ребёнком.
Несколько студентов, которые слушают, смеются, и я вижу, как Тинли отрывается от беседы один на один со столиком в конце зала. К счастью, она не двигается, но Тайлера, кажется, даже немного не беспокоит её внимание.
— Тайлер…
— Если ты хочешь послушать будущую воспитательницу детского сада с бантиками в волосах, я уверен, она подарит тебе маленькую золотую звёздочку и смайлик на твоей бумаге. Может, даже подержит тебя за руку, пока ты будешь сдавать экзамен, — снова несколько студентов смеются, но я бросаю на них быстрый взгляд через плечо, и половина младшекурсников замолкает. — Но если ты хочешь сдать экзамен, то тебе нужно нечто большее, чем то, что она только что сказала.