К счастью, я проснулся раньше Беннетта, как ни странно, — достаточно рано, чтобы услышать разговор вполголоса в коридоре и дождаться, пока закроется входная дверь, прежде чем выйти.
— Ты рано встал.
Это скорее вопрос, чем истинное утверждение, потому что Беннетт всегда встаёт рано. Он выглядит расстроенным, но кивает, продолжая смотреть на входную дверь, как будто пытается принять какое-то решение.
— Я не знал, что ты вообще вернулся домой прошлой ночью, не говоря уже о том, что с гостем, — говорю я, надевая у двери ботинки и аккуратно завязывая белые шнурки. Даже сейчас, почти два месяца спустя, мне трудно забыть, как я наматывал шнурок на волосы Ро, как он обвивал локоны, а как они щекотали мои ладони.
Слишком громкое покашливание, кажется, пугает Беннетта, и он наконец поворачивается ко мне лицом. Он в длинных пижамных штанах, без рубашки, и его грудь слегка вздымается… как будто он сдерживает панические вздохи.
— Ты в порядке?
— В порядке, — бормочет он, прежде чем подняться по лестнице и направиться в комнату Риза, чтобы громко постучать. Из-за двери доносится приглушённый стон — похоже, это похмельный Риз, — прежде чем Беннетт кричит. — Нам нужно, чёрт возьми, поговорить.
И я думаю, что это мой шанс.
Теперь холодает быстрее. Можно было бы подумать, что после почти четырёх лет, проведённых на северо-востоке, я привык к перепадам температур, но к тому времени, как я захожу в «Brew Haven», припарковавшись в соседнем квартале, я уже дрожу от холода. В это унылое субботнее утро в кофейне достаточно многолюдно, чтобы небольшая парковка позади была заполнена.
Из старых подвесных динамиков тихо звучит песня Suki Waterhouse «Good Looking», делая место почти сказочным, несмотря на туман из облаков за окном. Очередь к прилавку такая длинная, что я бы ушёл, будь это в любой обычный день.
Но Ро здесь, она сияет на фоне кабинок из красного дерева с левой стороны. Смуглая кожа, не прикрытая огромной кобальтово-синей толстовкой с капюшоном, выглядит тёплой и красивый. Её волосы — копна кудрей, собранных в пучок на голове, некоторые пряди свободно падают на лицо.
Когда я представляю Ро в своей голове, что в последнее время становится всё чаще, она всегда такая — мягкая и уютная, только её волосы завязаны шнурком. И более того, она обнимает меня.
Стоп.
Я почти спотыкаюсь на ходу, направляясь к ней, прежде чем выбросить из головы сомнительные мысли, как будто она может их услышать. Она настолько великолепна, что я бы не удивился, если бы она могла читать мысли, особенно мои.
Но нет, она всё ещё застенчиво улыбается мне, пока я неловко и слишком долго стою у кабинки.
— Доброе утро, — тихо говорит она, заправляя волосы за ухо, хотя они тут же снова падают ей на лицо. — Спасибо, что встретились со мной.
— Спасибо, что пригласила меня, — отвечаю я также мягко, как и она, и откидываюсь на спинку стула. Моё колено уже слишком сильно трясётся, поэтому я не кладу руки на стол, чтобы не затрясся весь стул.
— Я сделала тебе кофе… кажется, я правильно поняла твой заказ.
Думаю, я бы выпил и протухшее молоко, если бы она приготовила его для меня.
— Спасибо, Розали, — выдыхаю я, слегка наслаждаясь румянцем, который появляется на её щеках, когда я произношу её полное имя.
Наступает короткая пауза, прежде чем…
— Мне так жаль…
— Мне жаль…
Мы оба говорим одновременно, а затем замолкаем, чтобы дать друг другу высказаться. А потом ничего, кроме смеха, хихиканья с её стороны и тихого смеха с моей. Эти звуки успокаивают что-то бурное в моей груди.
— Ты первый, — говорит она.
Я с радостью соглашаюсь.
— Прости за вчерашний вечер. Я просто… Я немного увлекся с Дональдсоном. Не только из-за тебя, Ро. Он много лет был придурком по отношению ко мне… Ты… — Я замолкаю, пытаясь придумать, как лучше сказать это, чтобы не отпугнуть её. — Ты мне не безразлична. И он вёл себя как придурок. Он был придурком по отношению к тебе весь семестр.
— Да, так и есть, — она пожимает плечами с лёгкой самоуничижительной улыбкой, от которой у меня щемит в груди, а руки сжимаются в кулаки на бёдрах. — Но всё в порядке. Спасибо тебе, что защитил меня. Прости, что я не…
Она внезапно замолкает и качает головой.
— Что?
Ро наклоняется вперёд, опираясь на локти, и я повторяю её позу. Даже спрятавшись в кабинке, в укромном уголке, она хочет, чтобы было потише.
— Тайлер использовал кое-что личное против меня, и он плохо обращался с тобой. И я просто… Я понимаю, какой наивной я была. Я была расстроена и сорвалась на тебя прошлой ночью, так что я тоже прошу прощения. Мы снова друзья?
Я улыбаюсь, и моё сердце переполняет радость от этого момента:
— Разве мы когда-то не были друзьями, Ро? Ну же, я так просто не сдаюсь.
Она смеётся, и мне кажется, что она собирает меня по кусочкам, о существовании которых я даже не подозревал, — части, разорванные моей неуверенностью в дружбе, ошибками и тем, что я чертовски недостаточно хорош для всего этого.
Мы тихо разговариваем, кажется, несколько минут, но на самом деле проходят часы, прежде чем она возвращается на кухню и приносит мне полноценный завтрак из своих любимых блюд.
Мы заканчиваем трапезу, и я понимаю, что у меня болят щёки от того, что я так много улыбаюсь, и ни одна из этих улыбок не была показной.
Как и всё остальное, что касается Ро, это так по-настоящему.
После того как мы заканчиваем есть и в кафе почти никого не остаётся, она заказывает нам ещё по напитку у девушек за стойкой — Сэди сегодня нет, иначе я бы поспорил, что она не встретилась бы со мной здесь, потому что наша связь, наша дружба всё ещё в некотором роде секрет.
Но я не против. Мне кажется, что сейчас это только наше. Ничто из того, что могу испортить наши друзья, не испортит это. Они все слишком заняты, слишком погружены в свои драмы, чтобы обращать на нас внимание.
Она всё ещё смеётся над историей, которую я ей только что рассказал, — о костюмах на вечеринке в честь Хэллоуина в прошлом году и случайно обнажившемся пьяном Беннетте, которому пришлось бежать в туалет, прикрываясь порванной тогой, выставляя напоказ задницу, — когда я наконец набираюсь смелости спросить её о Тайлере.
— Так… можно я спрошу о Дональдсоне? Вы всё ещё вместе или…
— Нет, — она решительно прерывает меня.
— Он расстался с тобой и плохо обращается с тобой из-за этого? Почему? — как только я задаю этот вопрос, я качаю головой и поднимаю руки, словно сдаваясь. — Тебе не нужно отвечать. Просто… дай мне знать, если я могу помочь, например, отвадить его от тебя или что-то в этом роде. Если он тебя беспокоит и тебе нужна моя помощь, я могу держать его подальше от тебя. Например, может, мне стоит флиртовать с тобой? Или угрожать ему? Натравить на него одного из парней из команды. Или нескольких…