Он?
— Тайлер? — спрашиваю я с ноткой недоверия в голосе. — И всё это — он?
— Обычно, — она неохотно кивает, как будто это она делает что-то не так.
— Розали, это грёбаное домогательство. Это незаконно — ты должна сообщить о нём.
— Он не причинил мне вреда — он иногда так делает, когда пытается привлечь моё внимание. Продолжает создавать новые анкеты в Интернете или использовать другие номер. Я не знаю, что мне делать, — её голос срывается, и я чувствую, что не могу дышать.
— Принцесса, — хриплю я, едва выдавливая слова из-за сдавленного горла. Я открываю дверь машины и обхожу её, слишком сильно распахивая дверь.
— Иди сюда, — она выходит из машины и растворяется в моих объятиях. Я прижимаю её к себе слишком крепко, целую её кудри, поглаживаю по спине и сдерживаю ярость и гнев, которые переполняют моё тело.
Телефон снова звонит, и я не могу удержаться, чтобы не схватить его, отступив от её съежившейся фигурки, чтобы моя ярость не заразила её.
— Какого чёрта тебе нужно, придурок?
Пауза долгая, затяжная, прежде чем я слышу голос, который узнаю из тысячи:
— Это не номер Ро?
— Риз?
— Фредди? — он задыхается.
Я достаточно далеко от Ро, чтобы она не могла меня услышать, но она видит замешательство и беспокойство на моём лице:
— Что? Что-то не так? — спрашивает она, подходя ко мне.
Я прикусываю губу, отчаянно пытаясь успокоить её:
— Мы, эм, сейчас учимся, — прижав руку к микрофону, словно могу его заблокировать, я шепчу Ро. — Это просто Риз, принцесса, я справлюсь, — затем, вернувшись к Ризу, я высказываю своё главное беспокойство: какого чёрта он звонит Розали?
— Почему я… — он разделяет моё раздражение. — Сэди хочет, чтобы я привёл братьев к Ро в общежитие.
На этот раз она слышит его, и я е могу избавиться от чувства вины, которое охватывает меня. Поэтому я уступаю ей и передаю трубку.
— Привет. Извини, у меня проблема со спам-звонками, — я сжимаю кулаки и челюсть ещё крепче. — Эм, я могу… — она оглядывается, как будто внезапно вспомнила, как далеко мы находимся. — Я вернусь только через несколько часов.
Риз говорит что-то в своей обычной успокаивающей манере. Это успокаивает её, и я ненавижу раздражение, которое подсознательно испытываю по отношению к своему другу. Риз и Беннетт — это спокойствие в твоём хаосе. Как бы ты мог успокоить её?
Звонок заканчивается, и она медленно переводит взгляд на меня.
— Думаю, нам пора домой.
Я закрываю глаза, соглашаясь, несмотря на боль в сердце, которая хочет развернуть машину, отвезти её обратно в тот маленький книжный магазинчик и уберечь от того, что причиняет боль.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Ро
Сегодня тихий вечер четверга, мой любимый, потому что я сижу с Оливером и Лиамом.
Я никогда не против приглядеть за братьями Сэди, но сегодня я в полном восторге, потому что Сэди проводит ночь с Ризом Котески. Я радуюсь за неё, как будто это у меня горячее свидание.
Мальчики растянулись между диваном и мягким ковриком на полу и смотрят какой-то мультфильм, который Лиам выбрал сегодня вечером; Оливер выбирает следующий. Вокруг разбросаны краски и принадлежности для творчества, царит беспорядок, но это уютное зрелище. Чувствуешь себя как дома.
Стук в дверь заставляет нас всех переглянуться, прежде чем я наконец иду посмотреть в глазок. Мои глаза загораются при виде Мэтта Фреддерика по ту сторону двери моей комнаты в общежитии.
— Я пришёл с подарками, — говорит он, поднимая коробку с пиццей в руке и улыбаясь мне, когда я открываю дверь.
— Фредди, — я прислоняюсь к дверному косяку, прикусывая губу. — Сейчас не самое подходящее время.
Его щёки розовеют, а сам он становится похожим на побитого щенка:
— О, да. Извини, я не знал, что у тебя кто-то есть…
— Ты заказывала пиццу? — спрашивает Лиам, появляясь в кадре и глядя на Фредди с широко раскрытыми глазами. Лиам приподнимает бровь, закончив свой беглый осмотр. — Ты напугала доставщика пиццы? Сэди всегда пугает доставщика.
Я смеюсь и качаю головой:
— Нет, это мой друг Фредди. Фредди, — я обнимаю Лиама за плечи и притягиваю к себе. — Это Лиам, брат Сэди.
— Привет, — он застенчиво улыбается.
— Не хочешь зайти?
— Да, — он выдыхает, переступая порог.
Следуя за Лиамом в гостиную, я тихо подслушиваю, как Фредди отвечает на все вопросы шестилетнего мальчика: «Ты в хоккейной команде? Риз — твой лучший друг? Ты забиваешь все голы?» — последний вопрос быстро сменяется другим: «Ты ни за что не лучше моего брата. Его зовут Оливер». Он без необходимости указывает на брата.
Фредди ухмыляется, глядя на стоического двенадцатилетнего мальчишку:
— Да? На какой позиции ты играешь?
— Раньше я играл на позиции нападающего, но теперь я защитник, — он пожимает плечами. — Я самый высокий в своей команде.
Он не высокомерен, просто констатирует факт.
Лиам врывается в разговор:
— Да, и тренер Макс говорит, что у него есть… э-э, как ты это назвал?
— Защитные инстинкты, — Оливер слегка краснеет, но на его лице всё ещё читается хмурое выражение. Он похож на Сэди — тёмно-каштановыми волосами и серыми глазами, но ещё больше — слегка веснушчатой кожей, покрасневшей от смущения, и морщинкой на лбу.
Я беру стопку бумажных тарелок с верхней полки на кухне и присоединяюсь к ним в гостиной, где Фредди склоняется над Лиамом, он теперь сидит на подушках, которые мы разложили на полу, чтобы открыть коробку с пиццей.
Все виды пиццы, кусочки разного размера, сложенные вместе, чтобы получился разномастный целый пирог.
— Что за сборная солянка из пиццы? — спрашивает Оливер, слегка кривя губы при виде совершенно случайного набор кусочков в коробке.
— Хорошее слово, Олли, — тихо хвалю я, проходя мимо.
— Это остатки ужина хоккейной команды у Котески, — говорит Фредди, прочищая горло. — Я думал, это мило, но теперь, когда я смотрю на это, это просто странно и немного отвратительно.
Он потирает затылок, почёсывая и возясь с золотистыми волнами.
Он сидит, повернувшись широкой спиной к кухне, Лиам справа от него, а Оливер берёт для брата ещё одну бутылку воды. Я не могу удержаться и прикасаюсь к Фредди, когда ставлю стопку тарелок на кофейный столик, чтобы взъерошить его волосы и убрать его собственную руку.
— Очень странно и немного отвратительно, — дразняще повторяю я. — Мне это нравится.
Он расслабляется и почти прихорашивается, глядя на меня.
— Да?
— Да, — киваю я. Когда я начинаю отходить, его рука скользит вверх по моей обнажённой икре, слегка сжимая её, прежде чем отпустить.
Мурашки, оставшиеся после его прикосновения, не проходят ещё долго после того, как я устраиваюсь на подушках на полу по другую сторону кофейного столика и беру пульт, чтобы снова включить фильм.