••••
Лиам засыпает меньше чем через час, слегка привалившись к бицепсу Фредди. Обычно беспокойный хоккеист не шевелит ни единым мускулом, пока я не встаю и не предлагаю взять Лиама на руки.
— Он пока может поспать в кровати Сэди. Я ещё не расстелила матрасы.
Фредди слегка морщит лоб, прежде чем прошептать:
— Ничего, если я отнесу его?
Но он спрашивает не меня, а Оливера, стоящего справа от него. Старший из братьев Сэди кивает, и у меня перехватывает дыхание, когда Мэтт Фреддерик кладёт ладонь на затылок Лиама и разворачивает его к себе, чтобы взять на руки шестилетнего мальчика. Он легко идёт в комнату Сэди, перехватывая свой маленький груз, чтобы с лёгкостью открыть дверь.
Я поворачиваюсь, чтобы сказать что-то Оливеру, но меня прерывает громкий, настойчивый стук в дверь.
— Ро, — когда я подхожу, из-за двери доносится тихий стон. Голос, который я знаю достаточно хорошо, чтобы мой желудок сжался.
Оливер стоит позади меня, кладя руку мне на плечо, чтобы остановить:
— Может, нам не стоит открывать?
Стук в дверь раздаётся снова, и я пытаюсь изобразить убедительную улыбку ради Оливера.
— Всё в порядке, Оливер. Обещаю. Почему бы тебе не пойти проведать своего брата?
Он решительно качает головой:
— Я просто буду здесь.
Боже. Я чуть не проглотила язык. Может, я просто не открою и позволю ему стучать всю ночь? Это ещё больше расстроит двоих детей, которые нуждаются в защите, и это маленькое общежитие — одно из немногих мест, где у них есть такая возможность на постоянной основе.
Поэтому я слегка приоткрываю дверь.
Тайлер чуть не падает на меня, переступая через порог. Он пьян, глаза остекленели, лицо красное, от него разит алкоголем.
— Ро, — усмехается он, хватаясь за мои руки, чтобы не упасть. Я немного сопротивляюсь, но замираю, когда вспоминаю, что у нас есть зрители.
— Эй, отвали, — кричит Оливер. Выступая вперёд, чтобы защитить меня.
Но прежде чем он успевает это сделать, Фредди хватает Оливера за плечо и мягко оттаскивает его назад. Он делает шаг вперёд, прикрывая Оливера и с лёгкостью оттаскивая Тайлера от меня и прижимая его к уже закрытой двери. Как будто он ничего не весит перед лицом гнева Фредди.
— Хочешь ещё раз подраться со мной, Дональдсон? — он слегка вздыхает, дёргая Тайлера за воротник футболки.
— Отвали, — невнятно рычит Тайлер. — Я здесь, чтобы поговорить с Ро.
— Для умного парня ты на самом деле чертовски глуп, — смеётся Фредди, прежде чем его голос становится резким как бритва. — Держись подальше от Ро. Перестань звонить ей, перестань пользоваться фальшивыми номерами. Оставь её. В покое. Понял?
— Или что?
Фредди тянет его вперёд и снова ударяет спиной о стену, на этот раз чуть сильнее.
— Или я отправлю Адаму Райнеру расшифровку звонков и сообщений Ро в качестве одолжения.
При упоминании отца Беннетта Тайлер бледнеет:
— Я ничего не делал…
— Это называется преследованием, придурок. Ты преследуешь её. Думаю, в этой ситуации запретительный судебный приказ означает, что тебе придётся вообще уехать из Уотерфелла.
Фредди принимает молчание Тайлера за согласие и, взяв его за воротник, как животное, выталкивает за дверь.
— Не садись за руль, а иди домой, чёрт возьми. Не заставляй меня вызывать охрану кампуса, — он ещё раз хватает его за воротник, и Тайлер чуть не взвизгивает отшатываясь. — Я серьезно, Дональдсон. Сядешь за руль в таком состоянии, и я сам тебя убью.
Он отпускает его и захлопывает дверь, не успев перевести дыхание. У меня такое чувство, будто всё тело парализовано — или дрожит, я не уверена. Собравшись с духом, я поворачиваюсь к Оливеру, у которого немного покраснело лицо, и он не может отвести взгляд от двери.
— Вы в порядке? — спрашивает Фредди, переводя взгляд с меня на Оливера. Я быстро киваю, позволяя его взгляду остановиться на устрашающем двенадцатилетнем мальчике, который, как всегда, заслоняет меня своим плечом.
— Оливер? — спрашивает он, подходя чуть ближе. — Ты в порядке?
— Отлично, — бормочет парень.
— Хочешь поговорить об этом?
Он только ещё больше хмурит лоб, становясь таким похожим на разъярённую соседку по комнате, которую я обожаю, что у меня щемит сердце:
— Не твоё дело.
— Хорошо, — Фредди кивает, прежде чем пригнуться, чтобы оказаться на одном уровне с Оливером. — Но если тебе нужно о чём-то поговорить, Риз очень, очень хороший слушатель. И отличный защитник. Он всегда присмотрит за вами, ребята.
Наступает пауза, Оливер долго молчит, прежде чем спросить:
— И Сэди?
— Да, — говорим мы с Фредди в один голос.
Фредди взъерошивает ему волосы, не обращая внимания на то, что Оливер быстро отмахивается от него.
— Мой капитан без ума от твоей сестры. Он очень серьёзный, и я бы доверил ему свою жизнь. Обещаю, ты можешь доверить ему Сэди.
Я вижу, как эти слова задевают Оливера, и знаю, что он принимает их близко к сердцу. Оливера сложнее понять, чем даже Сэди, и они оба резко контрастируют с Лиамом, который не скрывает своих чувств. Оливер опекает меня с тех пор, как я впервые встретила его в первый год учёбы. Он был злым и напуганным девятилетним мальчиком, который хмуро смотрел на меня, пока я не соорудила для него и трёхлетнего Лиама крепость из подушек.
— Я пойду спать, — немного неловко объявляет он, прежде чем развернуться и направиться в комнату Сэди.
Фредди смотрит на меня, неуверенно улыбаясь, но я качаю головой.
— Это просто Оливер, — говорю я. — Он в порядке.
На его лице проступает мягкое беспокойство, когда он поднимает руки и нежно обхватывает моё лицо. Это наполовину осмотр, наполовину благоговение, взгляд скользит по каждому дюйму моей кожи.
— Ты в порядке, — я думаю, он хотел спросить об этом, но это больше похоже на то, что он успокаивает самого себя.
— Да, я в порядке, — я разворачиваюсь и иду в гостиную, чтобы начать прибираться. — Больше всего на свете я смущена.
Он хмурится, остановив меня и взяв за руку:
— У тебя нет причин смущаться, Ро. Ты не сделала ничего плохого.
Я киваю, решив не спорить с ним:
— Спасибо, что пришёл сегодня вечером. Извини, наверное, это было не то, чего ты ожидал.
Его ладонь медленно скользит по моей руке. Пальцы танцуют вместе, обхватывая и разжимаясь, пока не переплетаются. Моё сердцебиение учащается.
Я наклоняюсь к нему, и он тянется ко мне как магнит. То же самое я чувствовала в восемнадцать лет в том грязном общежитии.
«Поцелуй меня,» думаю я, очарованная им. «Поцелуй меня. Вспомни самый первый.»
Я откидываюсь назад, и осознание того, что он не помнит, бьёт по мне ещё сильнее, когда я так близко к нему.
— Не извиняйся. Всё было идеально. Я просто хотел провести с тобой время без занятий.
Сейчас мы стоим у двери моей спальни, и было бы так легко прижаться к нему спиной. Укрыть его простынями в цветочек, которые приятно холодят разгорячённую кожу моей спины.