Я легко забиваю гол, привлекая внимание своего репетитора яркой улыбкой, когда она делает преднамеренно долгий глоток своего напитка и отодвигает чашку.
Когда Холден забивает свой, он требует мячи обратно, и Уокер катит их к нам по липкому столу, покрытому надписями маркером и выцветшими телефонными номерами. Я беру зелёный мяч и опускаю его в одну из чашек с водой, поднимая голову, чтобы сделать бросок, когда Уокер решает положить подбородок на полуголое плечо Ро и шепчет ей что-то на ухо, отчего она краснеет.
Мячик выскальзывает из моих пальцев, пролетает мимо всех стаканов и стола и отскакивает на пол к ногам Уокера.
Я бы с удовольствием врезал ему по его грёбаной морде.
— Чёрт возьми, — бормочет Холден, подходя ближе и ударяя по краю стаканчика, прежде чем он падает. — Кажется, на сегодня я закончил, — он слегка похлопывает меня по спине, отворачиваясь от нас. — Кто-нибудь видел Палому?
Я не отвечаю, не оглядываюсь, чтобы помочь поискать, потому что чувствую, что немного горю изнутри. Наблюдая за тем, как Ро флиртует и улыбается, я должен быть счастлив… Если бы я всё ещё считал её другом, так бы и было. Но что-то не так.
И я не могу избавиться от отчаяния, которое испытываю, когда она улыбается мне. Точно так же, как я никогда не смогу стереть из памяти её слова о том, как легко было бы любить кого-то вроде меня.
Думаю, было бы проще прожить остаток жизни, не слыша этих слов, не зная, как легко она меня защищает, поддерживает…
Теперь мне кажется, что жить без неё будет трудно. Но и с ней тоже, потому что моё восхищение и уважение к ней превращаются в глубокий колодец, дна которого я никогда не найду.
— Ро? — спрашиваю я, прежде чем футболист успевает прильнуть к её губам. — Ты не могла бы помочь мне кое с чем, только быстро?
Если я и ожидал резкого ответа, меня подвела её непосредственная озабоченность и быстрые извинения перед Уокером, прежде чем она отошла от него и последовала за мной в дом через заднюю дверь.
— Всё в порядке, Мэтти?
Мэтти. Меня охватывает чувство собственничества, но не по отношению к ней — а по её отношению ко мне.
Я допиваю остатки пива комнатной температуры, которое держу в руке, и ставлю его на стол, хватая её за руку и ведя к лестнице. Несколько небольших групп собрались у входа, входная дверь открыта, чтобы в перегретый, тёмный дом проникал чуть более прохладный воздух.
Когда я замечаю пару на середине лестницы, то начинаю огрызаться, что они находятся на «запретной» территории, прежде чем понимаю, что это мой сосед.
Беннетт сидит с девушкой, которая находится двумя ступеньками ниже, обхватив его массивное бедро и икру, её светлые волосы ниспадают на его обтянутое джинсами колено, где он осторожно и медленно проводит рукой по прядям. Он не смотрит на неё, а осматривает вечеринку, как обычно. Но…
Я замираю на месте, когда мы проходим мимо них, и понимаю, что это Палома. У неё безмятежное лицо и закрытые глаза, она лежит на коленях у Райнера, а стоический вратарь бережно охраняет её.
Он едва поднимает взгляд, чтобы встретиться со мной глазами, но его лицо превращается в каменную маску, прежде чем он кивает Ро, стоящей у меня за спиной, и строго, неодобрительно хмурится.
Это ты с Паломой, чёрт возьми, Блейк, которая спит, как щенок, на твоих коленях, а ты гладишь её по волосам, но конечно. Давай поспорим о моих решениях.
Я качаю головой и прохожу мимо них, чувствуя, как стучит пульс в ушах. Ро без колебаний следует за мной в тёмный, неосвещённый коридор между нашими комнатами. Дверь Риза закрыта, из-за неё доносится музыка, и я уверен, что он и его новая девушка прекрасно проводят время, празднуя победу.
Я чуть не смеюсь, осознав, что все, кто живёт в этом доме, на данный момент не на вечеринке, но Ро хватает меня за руку.
— Фредди, ты…
Я поворачиваюсь и загоняю её в угол, прижав рукой к стене, и прижимаюсь к ней всем телом.
Её глаза расширяются и темнеют, зрачки стали шире в сумеречном свете:
— Тайлер здесь?
От этого вопроса у меня внутри всё переворачивается, и я ощущаю лёгкую ревность и жар внизу, который не отпускает меня до конца.
— Какого чёрта я должен приглашать твоего тупого, жестокого бывшего парня на эту вечеринку? — выдавливаю я из себя. — Нет. Тайлера здесь нет.
— Но… ты здесь, — она неопределенно указывает на то место, где я прислоняюсь к ней, и подталкиваю её в маленькую нишу в коридоре, ведущую в мою спальню. — Ты…
Я должен сосредоточиться на том факте, что Ро верит, что все мои чувства к ней были из-за Тайлера. Но я не могу.
— Ты собиралась пойти домой с Тейлором Уокером? — выпаливаю я, проводя рукой по волосам, прежде чем облизнуть верхнюю губу. Я чувствую, как по коже пробегают мурашки, когда замечаю, что она наблюдает за мной. Моя рефлекторная реакция — следить за её ртом в ответ.
— Я думаю, всё наоборот.
— Ро, — я качаю головой, ожидая, когда она посмотрит мне в глаза. — Ты собиралась с ним переспать?
— Нет, — отвечает она быстро, но уверенно.
Я киваю:
— Поцеловать его?
— Может быть… да, — её щёки раскраснелись, заставляя её смуглую кожу сиять. Из-за жары в переполненном зале и алкоголя, который мы выпили, её выпрямленные волосы начинают завиваться, образуя маленькие волны вокруг лица.
Я снова киваю:
— Ладно, с этим я могу работать.
— Что ты имеешь в виду?
У меня сердце подпрыгнуло к горлу, в животе запорхали бабочки — такого со мной никогда не случалось. Обычно в этот момент я теряю уверенность в себе с партнёром; это моя зона комфорта.
— Ты хотела поцеловать его, потому что он тебе нравится?
«Я отступлю,» — клянусь себе. — «Если она скажет, что он ей нравится, я отпущу её.»
Она качает головой.
— Ты просто хочешь кого-то поцеловать?
Она кивает.
Музыка кажется громче, «Scary Love» группы The Neighbourhood бьёт по стенам там, что я сомневаюсь, из комнаты ли Риза она доносится или снизу.
— Если хочешь кого-то поцеловать, я прямо здесь, — у меня перехватывает дыхание, но я улыбаюсь, поднимая руку к её шее. Я наклоняюсь, проводя носом по её щеке. — И у меня это получается гораздо лучше, чем у него. Обещаю, принцесса.
Её язычок, вишнево-красный от какого-то фруктового пунша, который она пила во время наших игр, высовывается, чтобы облизать мягкие губы. Она прикусывает их в том же месте, и я теряю контроль над собой.
Я целую её.
Несмотря на то, что мои руки крепко сжимают её, несмотря на неистовство моих чувств к ней и бешено бьющееся сердце, я стараюсь быть с ней настолько нежным, насколько могу, и прижимаюсь губами к её губам.
Я чуть отстраняюсь, так что наши губы всё ещё соприкасаются и скользят друг по другу от дыхания, которым мы обмениваемся, мой лоб прижат к её лбу.
— Мы друзья, — говорит она, немного ошеломлённая. Её голос дрожит и прерывается, он звучит мягко в нашем общем пространстве. — Друзья не…