Рука на бедре во время вождения, поглаживающая кожу круговыми движениями. Всегда держится за руки, перебирает пальцами по столу, пока они болтают. Или под столом, прежде чем задрать мне юбку и прижаться ко мне, пока я не перестану сдерживаться…
— Ро?
Я качаю головой, в тысячный раз пытаясь избавиться от Мэтта Фреддерика в мыслях, прислонившегося к двери своей спальни, с покусанными губами и смятой мной рубашкой, прежде чем он уничтожит все оставшиеся у меня клетки мозга.
— Да?
— Повеселись сегодня вечером, — взгляд Сэди пронзает меня, словно её слова — скорее угроза, чем предложение. — Иначе.
— Что-нибудь ещё, моя ледяная королева? — я насмешливо кланяюсь.
— Да, — она улыбается. — Тебе стоит воспользоваться моей помадой. Она на столике в ванной.
••••
РО
Я здесь!
Я пишу Фредди, проходя в открытую дверь. К тому времени, как я добираюсь до места, вечеринка уже в самом разгаре. Я вхожу в переполненную, гудящую от музыки гостиную, где танцующие прижимаются друг к другу и к стенам со всех сторон.
На секунду я теряюсь, а когда не вижу Фредди и не получаю ответного сообщения, иду в туалет, чтобы немного передохнуть.
Дверь заперта, на ней лист бумаги с надписью «Цыпочки». Я прислоняюсь к стене, где немного тише, и смотрю на внутренний дворик и горящий вдалеке костёр, на группу парней и девушек, которые смеются и болтают.
Сдвижная дверь открывается с небольшим усилием, и в проёме появляются два тела. Девушка одета как Ядовитый Плющ: зелёные колготки и зелёный корсет, ярко-рыжие волосы и…
Палома Блейк.
Палома Блейк с рыжими волосами и покрасневшими глазами врывается в дом в сопровождении кого-то крупного. Она заходит в свободную ванную с грубым плакатом «Члены» на двери и захлопывает дверь.
Другой новенький в моём тихом коридоре ничего не говорит, только прислоняется к противоположной стене. Я не могу сказать, смотрит ли он на меня, потому что на нём маска «Лицо призрака», выбор лентяя, о чём свидетельствуют простые джинсы и полупрозрачная рубашка на пуговицах, которая насквозь промокла и прилипла к его коже.
Он расстёгивает оставшиеся пуговицы, а потом стягивает её со своей загорелой кожи, и я чуть не проглотила язык. Мускулы на мускулах, янтарные в свете единственного торшера, которые так и кричат «декор мужского общежития».
Затем маска слетает, и я понимаю, что это тот парень, который ударил Тайлера —Торен Кейн.
После нашей стычки и того, когда я услышала, как его объявили на домашней игре, я осмотрела на него. Он такой же пугающий, как я и думала, но вживую ещё хуже. И костюм с лицом призрака этому образу не способствует.
Он весь в татуировках, и я не могу оторвать глаз от их медленного просмотра, понимая, что узнаю немало из них.
«Звёздная ночь», наполовину обёрнутая вокруг его торса. «Спальня в Арле» на одном бицепсе. Уникальный дизайн, который, кажется, сочетает в себе знаменитый автопортрет Ван Гога с вазой с подсолнухами на одной руке. «Цветущий миндаль» обвивает другую руку, почти достигая кончиков пальцев. Он покрыт работами Ван Гога.
И не только знаменитыми, но и менее известными.
«Череп скелета с горящей сигаретой», но в окружении пейзажей и пасторальных сцен, которые, как я могу предположить, основаны на работах знаменитого художника. Всё выполнено в серых и чёрных тонах, но всё равно узнаваемо без цвета.
Теперь он поймал меня на том, что я смотрю, и я краснею от смущения, когда бормочу:
— Большой поклонник Ван Гога?
От моего вопроса он напрягается всем телом, а затем смотрит на меня как-то странно.
— Извини?
У меня пересыхает во рту, а шея покрывается потом от его пристального взгляда. Расплавленное золото. Яростный, как спичка, готовая вспыхнуть.
— Твои… твои татуировки. Там, кажется, целая коллекция Ван Гога.
Его брови взлетают вверх.
Может быть, никто раньше не спрашивал. Может быть, они узнавали только «Звёздную ночь» и подсолнухи, но не догадывались, что он сделал татуировку в честь этой картины.
— Да. Мне… нравятся его работы.
Он поднимает правую руку к бицепсу, рассеянно проводя кончиками пальцев по татуировке. Я перевожу взгляд туда, где между идеальными рядами картин и набросков Ван Гога виднеется букет лилий. На самом деле, там несколько букетов, разбросанных между разными изображениями по всему его телу.
— Я не знала, что Ван Гог рисовал лилии.
Что бы я ни сказала, это отключает его, как нажатие на кнопку выключения. На его лице мелькает приглушённая ярость, прежде чем он вздрагивает, тяжело вздыхает и кивает мне.
— Если ты трижды щёлкнешь каблуками, как думаешь, ты окажешься в своей комнате или в постели Фреддерика? — говорит он с язвительной ухмылкой, прежде чем схватить свою маску и надеть её обратно, а другой рукой схватить рубашку и выбежать из комнаты.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Ро
Черепашка-ниндзя танцует на пути ко мне — так идеально в такт жутковатой песне The Weeknd «Gasoline», что это похоже на лихорадочный сон о том, как я впервые увидела его в первый год учёбы.
Я никогда не спрашивала Мэтта, помнит ли он, что мы уже встречались. Что я ждала его часами, а потом днями, а потом неделями три года назад. Не думаю, что смогу справиться, если он скажет, что помнит, или что не помнит, — ни один из ответов не будет хорошим.
Я качаю головой, глупо улыбаясь, глядя на выкрашенное в зелёный цвет тело Мэтта Фреддерика без рубашки, когда он игриво крутится вокруг меня.
— Привет, Розали, — шепчет он мне на ухо, когда подходит достаточно близко.
— Привет, Мэтти.
Он заключает меня в крепкие объятия, отчего я взвизгиваю и отстраняюсь, чтобы убедиться, что его зелёная краска на теле не попала на меня.
— Давай, принцесса, — говорит он, играя с кончиком моей косички. — Ты же знаешь, я бы никогда не испортил твой милый наряд. Ты так усердно работала над ним.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я рассматриваю его.
Зелёная и жёлтая краска на его лице, шее, торсе и руках выглядит неаккуратной, как будто тому, кто рисовал, приходилось бороться с постоянно ёрзающим и отвлекающимся Фредди. Я представляю, как невозмутимый Беннетт сдался на полпути, и это объясняет, почему большая часть его рук покрыта пятнами и едва прокрашена. Фиолетовая маска с грубо вырезанными отверстиями для глаз плотно прилегает к его голове, а золотистые локоны красиво растрёпаны, как обычно бывает у Фредди.