— Кто ты из черепашек-ниндзя?
Он прижимает руку к груди:
— Я оскорблен, что ты этого не знаешь.
— Единственный ребёнок, который не смотрел сериал или фильмы, — говорю я, пожимая плечами.
— Да? Слишком много времени уделяешь Бетховену для детей? Или просмотру фильмов для повышения IQ у детей, моя маленькая умница?
У меня горит лицо. Я хихикаю и киваю, чувствуя тепло от двух бокалов, которые я выпила. Я даже не пьяна, но полностью опьянена его присутствием. Почти слишком легко наслаждаться теплом, которое дарит Мэтт.
«Было бы так легко полюбить его», — думаю я.
Я с трудом удерживаюсь от замечания, хватая его за руку и притягивая ближе к себе.
— Потанцуешь со мной? — спрашиваю я.
Он улыбается и касается своим носом моего:
— Всегда.
Он отстраняется и делает большой глоток пива, так что я не могу оторвать глаз от его кадыка, а когда он глотает, у меня текут слюнки.
Мэтт берёт меня за руку и кружит. Я притягиваю его чуть ближе, прекрасно понимая, что играю с огнём. Но мне всё равно.
— Ты такая красивая, — шепчет он мне на ухо, прежде чем отстраниться и одарить меня лёгкой, глуповатой улыбкой, в которой столько нежности и ни капли кокетства.
У меня щемит в груди, когда я обнимаю его за шею и притягиваю к себе. От него пахнет виски и лосьоном после бриться, и он опасно похож на меня.
••••
Мэтт Фреддерик пьян в стельку.
Его глаза остекленели от выпитого — особенного от того, что он выпил вместо меня, когда я захотела остановиться на сегодня, а компания хотела продолжить играть в ту игру, что и до этого.
Он смеялся и шутил со своими товарищами по команде, но всегда следил за тем, чтобы я чувствовала себя частью всего этого. Я понимаю, что Фредди никогда не заставляет никого чувствовать себя чужаком. Он добр ко всем. Он привлекателен физически, да, но по-настоящему он привлекателен тем, как относится к окружающим.
Беннетт отвёз нас в общежитие хоккеистов и предложил подвезти меня до моего, что вызвало очень быстрый спор со стороны сонного Мэтта на заднем сиденье, который обнял меня сзади через спинку сиденья. Вратарь покачал головой, но предложил помочь нам войти. Он выглядел взволнованным, поэтому я заверила его, что справлюсь с Фредди сама.
Это оказалось сложнее, чем я думала.
Медленно подниматься по ступенькам с дополнительным весом ста девяноста сантиметрового мускулистого хоккеиста непросто, но мне удается провести нас в его спальню — даже несмотря на то, что меня отвлекает его дыхание на моей шее, к которой он прижался.
Он тяжело опирается на меня, его тело блестит в мягком свете лампы в его захламлённой комнате. Это организованный хаос, теперь я его узнаю. Как только я поворачиваюсь, чтобы закрыть за нами дверь, он ложится на спину на кровати.
— Спокойной ночи, — он улыбается. Это так по-мальчишески и сонно, что я не могу сдержать мечтательный взгляд, который появляется на моём лице.
— Не так быстро, Мэтти, — упрекаю я его, когда трясу за руки и тяну за них, пока он не выпрямляется.
— Я хочу спать. Разве ты не хочешь поспать со мной, Дороти? — должно быть я выдыхаю чуть громче, потому что его губы кривятся, и он слегка сжимает мою руку в своей. — Или тебе больше нравится принцесса?
— Давай, — я снова тяну его к себе. — Ты не будешь спать в этой зелёной краске для тела. Нам нужно отвести тебя в душ.
— А ты меня помоешь?
— Если это поможет тебе попасть туда? Конечно.
От его улыбки захватывает дух, и внезапно вся энергия, которая, казалось бы, покинула его, возвращается в полную силу. Он встаёт и почти бегом направляется в свою ванную комнату.
Душевая кабинка маленькая, узкая, в которую мы точно не поместимся вдвоём. Поэтому я сажаю его на крышку унитаза и включаю успокаивающую тёплую воду.
Роясь в его ящиках и шкафчиках, я нахожу упаковку детских салфеток, спрятанную за беспорядочной кучей неиспользованных продуктов и горой разноцветных полотенец.
Я беру самое толстое и кладу его на столешницу, пространство которой ограничено. Взяв две салфетки и тихо попросив Мэтта закрыть глаза, я снимаю с него маску и стираю краску с его красивого лица. От этих движений его кожа слегка краснеет, но он расслабляется, дыхание становится тяжёлым и глубоким.
Взяв мочалку, чтобы намочить её под тёплыми струями, я тихо напеваю себе «Cigarettes After Sex».
Продолжая мыть его шею, я стираю выцветшую зелёную краску с тела, стараясь не задеть цепочку и убедиться, что она чистая, даже замысловатый кулон — маленькую изящную фигурку двух обнимающихся крылатых существ. Теперь я рассматриваю его внимательнее, чем когда-либо. Это вырезанный из камня образ, который я узнаю, — знаменитое изображение Психеи и Купидона. Я хочу спросить его об этом, но его глаза почти закрыта. Он уже спит?
Несмотря на то, что ткань тёплая, по его обнажённой коже бегут мурашки. Я поднимаю полотенце, чтобы аккуратно вытереть его лицо.
— Он тебе нравится, потому что он умнее меня?
Его голос такой тихий, что на мгновение я убеждена, что он ничего не говорил. Что это был лишь шёпот моего воображения.
Моя рука замирает, зависая над его щекой, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но он опускает глаза, теребя пальцами подол моей слишком короткой юбки.
— Кто? — спрашиваю я, откашлявшись.
— Дональдсон. Ты так долго с ним встречалась. Это потому, что он умный?
Обе его руки отвлекают меня, одна тёплая ладонь на внешней стороне моего бедра, как будто он пытается удержать меня здесь, между своих раздвинутых ног. Пальцами другой руки он выводит узоры на высоком вырезе моих чулок, играя с тканью и моей обнажённой кожей между кружевами и юбкой.
Но в его голосе нет кокетства и юмора Мэтта Фреддерика. Он не скрывает неуверенность за шуткой.
— Мэтт, — говорю я, но мой голос срывается. — Мы расстались. На пользу. И он не такой уж умный, честное слово. На самом деле, я думаю, что ты умнее во многих отношениях.
Он поднимает на меня взгляд, под глазами у него несколько зелёных крапинок, похожих на веснушки, и на его полных губах появляется красивая улыбка.
— Да, да, — он игриво закатывает глаза. — Хотел бы я быть таким же умным, как ты. Ты потрясающая.
Моё сердце сжимается, а затем сильно колотится, как будто оно так же сильно хочет дотянуться до него, как и мои руки.
— Ты потрясающий, Мэтт, — шепчу я, вытирая остатки зелени у него на лбу. Теперь его лицо чистое, но я продолжаю нежно, успокаивающе водить рукой по его коже. — Ты такой умный, творческий и весёлый. Ты потрясающий.
Он вздыхает, и когда его дыхание касается моих пальцев, я понимаю, что с таким же успехом могла бы провести по его губам.
— Я так сильно хочу поцеловать тебя снова, — фыркает он, но качает головой. — Но я обещал, что мы «просто друзья»,
Я тоже хочу поцеловать тебя.
Отчаянно хочу.
Но моя дружба с Мэттом слишком важна для меня, поэтому я сглатываю, чувствуя сухость во рту, которая сопровождает моё отчаянное желание быть с ним.