— Мне нравится быть твоим другом, Мэтт, — говорю я, потому что это правда. Но ещё и потому, что я не могу думать ни о чём другом, кроме как: «Да, пожалуйста, поцелуй меня» или «Может, быть просто друзьями — это слишком».
Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ.
Так же легко, как и дышу.
— Это намного сложнее, чем тест, — он слегка стонет, уткнувшись головой мне в живот.
— Что именно?
— Не прикасаться к тебе, — шепчет он, прежде чем осторожно высвободиться из моих объятий, медленно войти в душ и неуклюже повозиться с кранами. — Мне нужна вода попрохладнее, прежде чем я сделаю то, о чём ты пожалеешь.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Ро
Оставлять его одного в душе — всё равно что оставлять без присмотра капризного щенка.
Но мне нужна передышка, и ему тоже. Мы не можем продолжать так расширять границы нашей дружбы. Это слишком ценно для меня.
Вместо этого я расхаживаю взад-вперёд по его комнате, в которой царит беспорядок. Должна ли я исчезнуть до того, как он вернётся, чтобы спасти нас обоих?
Дверь ванной открывается, из-за неё доносится шум льющейся воды, а за спиной Фредди клубится пар.
Фредди, небрежно обернув вокруг талии полотенце, придерживает его в кулаке, словно ему лень как следует прикрыться. При каждом шаге его бедро обнажается до тазобедренного сустава, а капли воды стекают по татуировке в виде бабочки на его розовой коже.
Мне вдруг захотелось погуглить «Могут ли люди проглотить свой язык?», чтобы убедиться, что мне не нужно в больницу.
Как бы я ни обожала Фредди, как бы ни старалась думать о нём как можно более «по-дружески», его красоту трудно игнорировать. Он такой красивый — острый подбородок, пухлые губы, которые, я знаю, на вкус как конфета. Его светлые волосы стали темнее, но всё ещё влажны, вода с них стекает по его мощным плечам и мускулистому животу.
— Ро? — спрашивает он. Как будто он пытался привлечь моё внимание, пока я пялилась на него.
— Да? — мои щёки вспыхивают от лёгкого смущения.
— Ты можешь принять душ, — он отходит в сторону, снова неприлично обнажая бедро. — Я положил для тебя полотенце. И я принесу тебе что-нибудь из одежды, если хочешь.
Скажи «нет». Скажи: «Спасибо, Мэтт, но мне нужно вызвать такси и уехать домой сегодня вечером».
Вместо этого я киваю и иду прямо в ванную, смывая с себя ночь под тёплыми струями. Я просматриваю удивительно большой набор различных средств, которыми он хвастается, и нахожу несколько увлажняющих средств для лица в дорожном формате и отличные средства по уходу за волосами, все в разных контейнерах и ящиках.
Я не должна так удивляться такому выбору. Парень великолепен, он явно следит за своей внешностью и гигиеной.
Не торопясь — я клянусь себе, что не избегаю его, — я выхожу с покрасневшей кожей, хватаю одежду, которую он оставил на пороге, и закрываю дверь. Есть пара коротких спортивных шорт с завязками, которые я могу затянуть на талии, и футболка, оказывающаяся на сантиметр ниже шорт, что только усиливает иллюзию, что на мне нет штанов, благодаря очень длинным ногам.
По какой-то причине я подумала, что к моему возвращению он будет полностью одет. Вместо этого он лежит поперёк своей неубранной кровати в обтягивающих серых боксёрах, которые практически не оставляют простора воображению. Я поднимаю глаза к потолку, отчего почему-то чувствую себя ещё хуже, поэтому переминаюсь с ноги на ногу и смотрю в пол.
— Я, эм… — я прочищаю горло, шея горит, хотя мои кудри по-прежнему собраны в высокую причёску.
— Ты можешь… — говорит он, приподнимаясь на локтях. Его пресс напрягается и расслабляется при каждом движении, как у какой-нибудь сексуальной модели нижнего белья. Но его лицо по-прежнему выглядит как у брошенного щенка: брови нахмурены, а глаза грустные. Я ненавижу это.
Я подхожу чуть ближе, притянутая его магнетизмом.
— Ты поспишь здесь? — спрашивает он, протягивая мне руку. Я беру его за руку и наши пальцы переплетаются. — Просто останься.
— Хорошо.
Я выключаю свет. По телевизору что-то идёт, приглушённое, но достаточно яркое, чтобы осветить нас — те же двое парней едят за столом нелепую еду, он часто включает это развлекательное шоу. Атмосфера спокойная и расслабляющая, располагающая странным образом.
Растворяясь в постели, я остаюсь на той стороне, которую он оставил для меня, по тёплые руки не обхватывают меня за талию и не притягивают обратно к твёрдой, тёплой груди.
— Это нормально?
Его шёпот скользит по коже под моим ухом, и я вздрагиваю.
— Да, — это слово звучит едва слышно.
— Я просто хочу обнять тебя. Только на сегодня, пожалуйста.
Требуется слишком много времени, чтобы заснуть под лёгкое дуновение его дыхания на моей шее, такое отвлекающее и прекрасное.
••••
Сегодня пятница, и Сэди предоставила мне полную свободу действий с её причёской и макияжем — кроме её фирменной тёмной помады, которую я бы никогда не сменила, даже если бы она позволила.
— Ты давно не позволяла мне делать тебе причёску, — я улыбаюсь ей в зеркале. — На самом деле, ты когда-нибудь…
— Заткнись, — смеётся она, слегка толкая меня локтем в бок. Она прикусывает губу, рассматривая причёску, которую я ей сделала. — Это выглядит… невероятно.
Её слова искренни, неподдельны, как всегда бывает у Сэди, независимо от того, похвала это или критика. У неё суровая внешность, как и всегда, но я вижу, что чем больше она общается с Ризом Котески, тем больше в ней проглядывает нежности.
Он обращается с этой непоколебимой девушкой так, словно она сделана из стекла, и я думаю, что в Сэди есть что-то такое, что постепенно, в конце концов, расслабляется под его опекой.
— Можно теперь я посмотрю платье? — спрашивает она, немного запинаясь, потому что держит рот приоткрытым, чтобы накрасить губы тёмно-вишнёвой помадой.
— Да!
Я взволнованно подхожу к двери шкафа в свободной комнате общежития хоккеистов, где теперь стоят две раскладные кровати, которые, как я знаю, Риз купил для братьев Сэди, чтобы они могли ночевать с ней и не возвращаться в свой не самый счастливый дом.
Достав чёрное шёлковое платье, простое и элегантное, которое Сэди может с лёгкостью надеть, я поворачиваюсь и немного театрально протягиваю его своей лучшей подруге.
Её красивые серые глаза расширяются, кожа краснеет, она подходит ближе и проводит рукой по ткани.
— О боже, — выпалила я. — Ты собираешься заплакать?
— Нет! — почти кричит она, хлопая глазами. — Я… нет, я не… то есть я не собираюсь!
Она явно вот-вот расплачется.
— Сэди, — хнычу я, и на глаза наворачиваются слёзы. Она отталкивает меня, когда я пытаюсь обнять её, и быстро качает головой.