— Нет, — она пятится, и я следую за ней, всё ещё держа платье. — Ты сделала это со мной… я не плачу из-за таких вещей.
Прижимая руку к сердцу, я останавливаюсь и смотрю на неё, как на последнего милого котёнка, которого могу усыновить.
— Я не думаю, что это моя вина, — говорю я, поворачиваясь, чтобы повесить платье на дверной косяк. — По-моему, ты такая нежная и приторная, потому что тебе очень нравится, — я произношу последнее слово нараспев и подмигиваю ей, прежде чем пригнуться на случай, если она решит бросить в меня одну из своих туфель.
— Это нелепо, — ворчит она. Сэди поплотнее закутывается в мой пушистый халат, и он окутывает всё её тело. Но, тем не менее, она не отрицает моих слов.
Она влюблена в него.
— Ты должна сказать ему.
Её губы опускаются, брови слегка морщатся, когда она смотрит на себя в зеркало. Видит ли она то же самое, что и я, когда смотрю на неё? Самая сильная, самая уверенная в себе девушка, которую я знаю. Кто-то, на кого можно равняться, кто восхитителен во многих отношениях.
— Может быть, — шепчет она.
Я снимаю платье с вешалки, и Сэди берёт его из моих рук, заходит в ванную и наполовину закрывает дверь, чтобы переодеться.
Я захожу в чистую, пустую ванную и широко улыбаюсь, глядя на то, как прекрасно платье сидит на ней: разрез идеально подходит её накачанным бёдрам, а крой удлиняет её невысокую фигуру.
— Знаешь, — говорит Сэди, и в её глазах появляется огонёк, когда я медленно тяну молнию на её спине, чтобы ткань не порвалась. — Ты могла бы пойти с нами. Беннетт был бы рад пригласить тебя. Риз сказал, что у него никогда не было пары.
Беннетт был бы рад кого-нибудь взять, но я готова поспорить, что мы никогда не узнаем, кто это, если даже Риз не знает.
— Или Фредди?
Вопрос провокационный, и я хочу узнать, что ей известно.
В частности, знает ли она, что Фредди действительно пригласил меня. После того, как он появился в моём классе и подождал, пока я выйду, он спросил меня, не могу ли я, пожалуйста, пожалуйста, помочь ему с выбором костюма, и даже предложил купить мне очень большой dirty чай за то, что я пойду с ним по магазинам.
Подкуп был совершенно излишним, но я позволила ему позаботиться обо мне.
Мы провели вторую половину дня в нескольких магазинах в центре Уотерфелла, в конце концов заглянув в винтажный магазин, который я часто посещал раньше — в основном потому, что мой взгляд сразу привлек синий костюм, выставленный на витрине. Когда он примерил его, то костюм не подошёл ему, но я знаю, что переделать его для него будет достаточно просто.
И однажды ночью, когда в моей комнате в общежитии было тихо, после того, как он прижался своей широкой грудью к моей, когда мы оба тяжело задышали, и после ещё одного почти поцелуя он отступил с фирменной улыбкой и устроился на моей кровати, хотя и не выглядел расслабленным, а скорее напряжённым и встревоженным.
— Ты же знаешь, что могла бы пойти со мной… быть моей парой.
От этого у меня забилось сердце. Я долго размышляла об этом. Представляла это.
Но я вспомнила дату, отмеченную в календаре, висевшем на холодильнике, обведённую красным с сердечками. Сэди рассказала мне об этом с искренним, ослепляющим восторгом, когда попросила присмотреть за Оливером и Лиамом.
— Я не могу. Прости.
Он покачал головой с болезненной ухмылкой, от которой у меня защемило в груди, и кивнул:
— Верно. Верно, конечно.
Я знаю, что Сэди наняла бы няню — она ненавидит это делать, если не знает человека, — если бы я хотя бы намекнула, что хочу пойти. Но я хочу, чтобы Сэди хоть раз в жизни повеселилась. По-настоящему повеселилась, чтобы потом она чувствовала себя полной, а не опустошённой.
Риз ей подходит. Любовь — это хорошо для неё.
— Ты что, теперь играешь в сваху?
Сэди улыбается:
— Да ладно тебе, репетитор и спортсмен? — вопрос задан игриво, с насмешкой над тем, как сильно я подтрунивала над её стереотипом о том, что фигуристка и хоккеист — идеальная любовная пара.
— Да, да, — отвечаю я. До боли знакомые слова Фредди и осознание того, что я встречу его внизу в красивом костюме, который я помогла ему выбрать, заставляют меня нервничать и отчаянно стремиться уйти. — Кроме того, тебе нужен кто-то, кто присмотрел бы за Оливером и Лиамом.
— Котески, наверное, были бы не против, если бы они пришли, — говорит Сэди, но в её словах слышится тревога, как будто она не уверена в правдивости этого заявления.
Сделай это для неё.
— Честно говоря, я рада, что они у меня сегодня вечером.
Сэди качает головой:
— Нет, просто забери их с тренировки — у них сегодня вечер пиццы, так что всё равно будет поздно. А потом можешь отвезти их в общежитие или куда-нибудь ещё, пока не закончится гала. Но я подумала, что они могут остаться здесь.
— Ты уверена? Если вы с Ризом хотите побыть наедине…
— Нет, я не хочу оставлять их ещё на одну ночь так скоро.
Соглашаясь, я киваю и поправляю одну из развевающихся прядей её чёлки, которую, как я точно знаю, она подстригает раз в месяц. Если бы у меня был дополнительный бюджет, я бы отправила её в хороший салон. У неё идеальные волосы для чего-то крутого и креативного — чего-то большего, чем информация о причёсках, которую я нашла на YouTube сегодня вечером.
— Готова?
Увидеть Мэтта Фреддерика в костюме, от которого я чуть не подавилась своим dirty чаем в первый раз? Нет. Нет, не готова.
Тем не менее я киваю и подаю ей руку, чтобы помочь надеть туфли на каблуках, прежде чем она направится к лестнице.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Фредди
Я ненавижу больницы.
Гала-вечер был невероятным, как это всегда бывает, когда Макс и Анна Котески оказывают свою поддержку. Однако все хорошие предчувствия и возбуждение от переполненного зала, которые я испытывал до этого, исправились в ту секунду, когда Риз увидел меня стоящим рядом с его родителями, на его лице была явная паника, а рядом с ним — Сэди с широко раскрытыми от ужаса глазами.
Мы ушли, оставив Беннетта, который всё ещё отсутствовал, и направились прямо в больницу. Я не мог спросить, что случилось, пока мы не подъехали к огромному зданию. Напряжение в машине было слишком сильным, чтобы я мог произнести хоть слово, особенно не умолять их высадить меня на обочине, чтобы мне не пришлось идти с ними.
Мой желудок всё ещё сжимается, и я уже четыре раза чуть не вышел в туалет, чтобы меня стошнило, но мне удаётся держаться ради ребёнка, который сидит у меня на коленях и играет в игры на iPad.
Запах меди и антисептика погружает меня в туман воспоминаний, которые я отчаянно пытаюсь подавить.
— Ты выиграл игру, Мэтти?
— Врачи сказали, что я могу пойти на следующую.
— Прости, Мэтти, но я не думаю, что она…