— П-прости.
Я закрыл за собой дверь.
— Иди сюда, Розали, — шепчу я, и она падает в мои объятия. Я прижимаюсь спиной к двери и принимаю на себя весь её вес, обнимаю ей, целую в волосы и лоб, тихо говоря. — Всё хорошо. Сэди, Лиам, Оливер — с ними всё в порядке. Все живы и здоровы. Ты в порядке, Ро.
— Это моя ви…
— Это не твоя вина, — говорю я, слегка отстраняя её от себя. — Эй, эй, — я жду, ока её глаза не встретятся с моими, чтобы она смогла увидеть ярость в моём взгляде. — Ты ни в чем не виновата, хорошо? Ты ничего не сделала.
— Я пыталась дозвониться…
— Я знаю, принцесса, — я снова прижимаю её к своей груди. — Ты такая идеальная, такая самоотверженная. Ты делаешь всё для всех вокруг, а сегодня произошёл несчастный случай. Это могло случиться с Сэди, если бы она забирала их, с Ризом, с Анной или Максом — с кем угодно. Ты бы хотела, чтобы Сэди винила себя за это?
Она качает головой, потираясь лбом о мою жёсткую рубашку на пуговицах и пиджак.
— Ты бы подумала, что Риз плохо обращался с Сэди, если бы это случилось с ним?
Она снова качает головой.
— Вот именно. Так что давай избавимся от чувства вины, хорошо?
— Хорошо.
Я жду, что она отпустит меня, но она только крепче обнимает, и я чувствую, как по спине пробегает дрожь от осознания того, что я нужен ей, что она нуждается во мне для утешения.
Пока я не чувствую, как она начинает дрожать сильнее, и понимаю, что она рыдает. Громко.
— Эй, — я осторожно пытаюсь отстранить её от себя, но она не двигается. — Розали, пожалуйста.
Наконец, отодвинув её достаточно далеко, я вижу, что она отчаянно плачет, и у меня внутри всё сжимается:
— Эй, эй, эй, — я снова и снова убираю волосы с её лица. — Меня убивает то, что ты плачешь, принцесса. Пожалуйста.
— П-прости, — запинается она, слова путаются и прерываются рыданиями.
— Не извиняйся, милая, просто скажи мне, что я могу сделать, чтобы всё исправить. Что случилось?
— Я не знаю. Я думаю… — она несколько раз икает, пытаясь набрать в лёгкие воздуха, чтобы заговорить, а затем шепчет в тишине тёмной комнаты:
— Я скучаю по своей семье.
Моё тело охватывает знакомая боль. Я тоже, принцесса.
— Хорошо, — я киваю, ещё раз целуя её в лоб и крепче сжимая в объятиях, чтобы сжать в последний раз. — Вот что мы сделаем. Я хочу, чтобы ты приняла душ, сделала всё, что тебе нужно, чтобы расслабиться и снова почувствовать себя хорошо. Поплачь, если тебе нужно, не торопись.
Я не могу перестать покрывать её кожу лёгкими поцелуями, особенно потому, что это, кажется, смягчает её плач, пока он не становится всё реже и реже.
— Хорошо.
— Можно я воспользуюсь твоим ноутбуком, пока ты там, принцесса?
Она кивает, прежде чем выскользнуть из моих объятий и войти в свою комнату, держа меня за руку. Она позволяет мне сесть на край её кровати с открытым ноутбуком на коленях, прежде чем собрать одежду и отправиться в ванную.
Я жду, пока включится вода, прежде чем прикусить язык, чтобы подавить тревогу из-за того, что я собираюсь сделать, и нажать кнопку вызова на её экране.
Они отвечают на втором гудке.
••••
Она вымыла волосы, что при обычной укладке занимает гораздо больше времени, и как-то раз, когда я попросил, бездумно показала мне, как это делается. После каждого шага она ждала, когда мне надоест, но я мог слушать её рассказ о научном процессе сушки, не моргнув глазом. Всё, что она говорит, приводит меня в восторг.
Однако это означает, что у меня было почти полчаса, чтобы поболтать и посмеяться с доброй, нежной женщиной на экране.
И всё же я замолкаю, когда появляется Ро.
Она стоит в дверях своей ванной. Её розовые пижамные штаны в полоску доходят до лодыжек, почти прикрывая ноги, а огромная футболка с плюшевым мишкой в очках, читающим книгу, и яркими жирными буквами, гласящими «Засунь себя в книгу», прикрывает её тело до середины бёдер.
Улыбаясь ещё шире, я поднимаю палец к камере и ставлю ноутбук в угол её наполовину застеленной кровати.
— Это моя мама?
Я беру Ро за руку и подвожу к ней.
— Я заказал тебе доставку еды от «The Chicks», — говорю я, прекрасно зная, что они её не доставляют, и что я воспользовался своими пугающими привилегиями старшекурсника, чтобы уговорить одного из первокурсников команды совершить поездку туда вместо меня. — Скоро должна быть здесь. Я оставлю еду у двери твоей спальни и постучу.
Она выглядит немного потрясённой, но не расстроенной, когда поворачивается к экрану, где её мать всё ещё улыбается, как будто выиграла бесплатный круиз.
Я не дожидаюсь её реакции и выхожу из спальни в гостиную.
••••
— Ты всё ещё здесь?
Я вздрагиваю, потому что чуть не заснул на диване. Я поднимаюсь и смотрю на неё.
Прокашлявшись, я говорю:
— Звонил Риз. Сэди осталась у себя дома с мальчиками. И… я не хотел, чтобы ты была одна, — ни сейчас… и никогда, если я смогу это предотвратить. — Как прошло время с твоей мамой?
— Потрясающе, — говорит она, подходя и садясь напротив меня на диван. — Спасибо, Мэтт. Я не… я не могу передать, что это для меня значило.
— Хорошо, — я мягко улыбаюсь ей.
— И спасибо за еду.
Я слегка смеюсь:
— «The Chicks» действительно помогает, когда ты в глубокой эмоциональной яме. Не могу сказать, сколько раз я заедал там своим чувства.
Она ухмыляется и качает головой.
— Ты всё ещё в костюме.
Я понимаю, что на самом деле всё ещё полностью одет, в костюме и всё такое, только после того, как она указывает на это.
— Только для тебя, принцесса, — флиртую я. — Я подумал, что ты захочешь лично оценить свой выбор.
На её щеках появляется яркий румянец:
— Я знала, что ты будешь хорошо смотреться в голубом. И я действительно не могу представить тебя в смокинге.
— Нет?
Она качает головой, прикусывая губу.
— Ты права, — говорю я, вставая, чтобы снять пиджак и бросить его на спинку дивана. На этот раз я пользуюсь возможностью сесть ближе к ней, вытянув руку позади неё. — Я никогда раньше не носил его.
Ро снова улыбается, прижимаясь губами к соломинке, и делает ещё один громкий глоток. Она нажимает на кнопку воспроизведения на телевизоре, где музыка остановилась, и «The Sunshine» Манчестерского оркестра исполняет для нас серенаду.
— Мой кавалер на выпускном в средней школе был в ужасном нежно-голубом смокинге, который совсем не подходил к моему платью — розовому жаккардовому платью, которое я сама подогнала по фигуре и переделала вырез. Я купила его на распродаже.
— Ты же знаешь, что мне нужно посмотреть эти фотографии, — говорю я, и она улыбается, её глаза блестят от гордости.
— В любом случае, в его светло-голубом костюме в стиле 80-х, в моём розовом платье и на каблуках, мы выглядели нелепо. Как перевёрнутые пасхальные яйца.
Из моей груди вырывается непрошенный смех, голова откидывается назад, когда моя рука скользит по её плечам и притягивает её немного ближе.