— Это здорово, Тайлер! — доктор Тинли улыбается ему так, словно он объявил об излечении от рака. — Идеально, правда, Ро?
Нет, не идеально. Сегодня у меня репетиторство с Мэттм, и я пообещала, что встречусь с ним за обедом. Кроме того, после той ночи я действительно хочу знать, как обстоят дела между нами.
— Конечно, — говорю я.
— И, — говорит Тайлер. — Мы все встречаемся у меня дома в четверг вечером, чтобы обсудить кое-что перед подачей заявок. Думаю, тебе будет очень важно присутствовать, Ро.
Думаю, что для меня действительно важно быть где угодно, только не с Тайлером, для моего собственного психического здоровья и последующего выздоровления. Но потерять место в команде или уважение доктора Тинли — это то, что я сейчас не могу себе позволить. Не сейчас, когда на горизонте маячат решения по программе стажировки.
— Звучит заманчиво, — говорю я, несмотря на то, что тут же испытываю сожаление.
К тому времени, как я добираюсь до кофейни в библиотеке, где мы обычно встречаемся, Мэтт уже распаковал вещи и наполовину выполнил домашнее задание за прошлую неделю. Его взгляд впивается в меня, когда я сажусь напротив него, и мои щёки краснеют в тон его и без того румяной коже.
Теперь, когда его летний загар полностью сошёл, его кожа намного бледнее моей, с более глубоким оттенком. Но мы оба красные как помидоры и избегаем темы, которая тяжело лежит между нами на столе.
Какое-то время мы работаем в тишине, и только песня «As I’m Fading Ito You» группы Belvins, звучащая из телефона Мэтта, немного успокаивает меня. Я постукиваю карандашом по губам в такт музыке.
— Пожалуйста, не смущайся из-за работы, — выпаливает он, хлопая руками по столу и выпуская ручку из пальцев. — Серьёзно, мы можем просто забыть, что это вообще было.
Это как удар под дых.
— Это… — я с трудом сглатываю, тянусь за его ручкой и верчу её в пальцах. — Ты этого хочешь.
Он хмурится, на его лице явно читается разочарование и страх, он опускает стены, и даже сейчас его уязвимость опьяняет.
— Разве это не то, чего ты хочешь? Я имею в виду… мы же друзья, — наконец-то он выдавливает из себя эти слова. — Но я…
— Да, — говорю я, чувствуя себя так, будто проглатываю нож. — Да, ты прав. Мы друзья — мы можем просто забыть, что это вообще было, — я протягиваю ему ручку. Он колеблется, словно я предлагаю ему яд, а не пишущий инструмент, прежде чем взять её.
До конца урока мы почти не разговариваем, и я ловлю себя на том, что каждые несколько минут потираю ноющую точку в груди.
Боль усиливается, когда я понимаю, что Мэтт делает то же самое.
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
Фредди
Вся неделя была адом, и тренер Харрис сейчас снова надирает нам задницы на вечерней тренировке в четверг, но я не могу стереть глупую улыбку со своего лица. Даже когда Гарси — Роман Гарсия, защитник-второкурсник — слегка толкает меня в борт.
Обычно это игра Кейна, но сейчас он получает выговор века от помощника тренера Джонсона. Это настолько плохо, что даже Холден морщится, стоя рядом со своим партнёром по защите.
Они сблизились — настолько, насколько, как я думаю, Торен Кейн позволит этому парню. И всё же Холден ходит за ним по пятам, как золотистый ретривер, пытающийся подружиться с доберманом.
В любом случае, я испытываю временное воодушевление. Мои оценки улучшаются благодаря тому, что я избавился от невозможного зачёта по математике за семестр, и все мои домашние задания и тесты выполнены и оценены. Я доволен своим тестом по биологии, как и Ро. Я не видел её с понедельника, и из-за трёхдневных коротких текстовых сообщений и её занятости мне стало немного сложнее сосредоточиться, в основном из-за смены моего распорядка дня.
Или потому, что после того, как я кончил в её постели в свои трусы, как подросток, и после самого неловкого урока в моей жизни, мы так и не поговорили о наших отношениях.
Может быть, если я смогу дождаться, когда она перестанет меня учить, я приглашу её на свидание. Всё, что мне на самом деле осталось, — это экзамены, прежде чем я сдам их и пропущу испытательный срок.
Эй, теперь, когда тебе не платят за то, чтобы ты проводила со мной дни напролёт, хочешь провести этот день со мной?
Я слегка качаю головой при этой мысли. Я нравлюсь Ро, по-настоящему нравлюсь. Мне нужно показать ей, что я не тусовщик и не «университетская шлюха», как все считают. Я могу быть серьёзным и умным, как она.
— Ещё раз, и на сегодня всё, — говорит тренер Харрис, прежде чем кивнуть двум другим помощникам тренера, а также двум студентам-практикантам, чтобы они закончили тренировку. — Увидимся завтра, ребята. Фредди, можно тебя на пару слов?
Пара парней ахает и охает, но с тренером я больше не нервничаю. После того, как я увидел, как он поддержал Ро на встрече с моим куратором, защитил меня и поверил в меня настолько, что сделал это, я чувствую себя с ним более чем комфортно.
— Да? — спрашиваю я, резко останавливаясь на одной ногу у скамьи и снимая клетку.
— К тебе пришёл посетитель, который требует, чтобы его впустили на мои личные тренировки.
— Кто? — спрашиваю я, и пот, не имеющий никакого отношения к тяжёлой тренировке, начинает стекать по моему виску.
— Твой отец.
У меня внутри всё сжимается, и я чувствую лёгкую тошноту, сжимая кулаки в перчатках.
Я не говорю о своём отце, но нетрудно провести параллель — особенно учитывая, как часто мой отец умоляет дать ему интервью в СМИ, где бы он его ни получил. Только чтобы он мог назвать меня своим сыном, выставив на посмешище этот термин, прежде чем разорвать мою технику и мастерство в клочья на национальной арене.
Иногда я не могу понять, хочет ли он, чтобы я добился успеха, к которому он меня подталкивает, или же просто создаёт как можно больше препятствий, отчаянно желая, чтобы я потерпел неудачу.
— Хорошо, — говорю я. — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?
— Он настаивает. Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, но мне нужно, чтобы ты сказал мне, как ты хочешь с этим поступить, — Харрис очень незаметно переводит взгляд на Беннетта и обратно на меня.
Верно, потому что из трёх наследников НХЛ в этой команде Макс и Риз — не единственная золотая пара отец-сын. У Беннетта и его отца напряжённые отношения, которые легко заметить, если провести с ними достаточно времени. Отец Беннетта не осмелился бы прийти на тренировку, в то время как Для Макса Котески расстелили бы красную ковровую дорожку.
Тренер не знает, как обращаться с моим отцом, потому что за те три года, что я здесь учусь, он ни разу не появился в кампусе.
Он ждёт моей подсказки.
— Я позабочусь об этом, — говорю я, ожидая, пока тренер Харрис кивнёт, разрешая мне уйти пораньше.
— Раздевалка, — говорит он вслед, скрестив руки на груди. — У тебя есть максимум двадцать минут, Фреддерик.