Блядь…
Чья-то рука скользит по моей груди, ногти с идеальным французским маникюром скользят по голой коже вниз, вниз, вниз к моей тазовой кости, прежде чем я хватаю запястье, украшенное браслетом.
Внутри у меня всё сжимается, когда я поворачиваю голову и вижу Кармен Тинли, завёрнутую в простыню, с пятнами туши на щеках, улыбающуюся ярко и соблазнительно одновременно.
Я уже был здесь раньше, несколько раз, но сейчас чувствую себя…
Неправильно. Это всегда было чертовски неправильно — это всё неправильно.
— Я рада, что ты здесь, милый, — шепчет она, и на мгновение мне становится хорошо — знать, что для кого-то я сделал что-то правильно. Что я доставил ей удовольствие. Что меня было достаточно для…
Нет. Остановись.
— Как я сюда попал? — спрашиваю я, приподнимаясь, чтобы опереться на спинку кровати и протереть глаза. Между ними уже поселилась глубокая боль.
Она покровительственно усмехается, встаёт с кровати и натягивает халат, подходящий к её обычному чёрному шёлковому комплекту:
— Вчера вечером в «Хоулере» кто-то немного переборщил.
«Хоулер».
Чёрт бы его побрал.
Не должно быть ничего удивительного в том, что я искал утешения в единственном месте, куда поклялся больше никогда не заходить. В частности, в «Хоулер», захудалый бар, расположенный между Уотерфеллом и Бостоном, каким-то образом в обоих городах и ни в одном из них одновременно. Кажется, я был их самым молодым посетителем, когда впервые пришёл туда на первом курсе, плетясь за своим профессором, как собака на привязи. Вероятно, вчера вечером я всё ещё был их самым молодым посетителем, учитывая значительно более возрастную клиентуру.
Мы с Кармен использовали это место для свиданий, потому что ей нельзя было быть замеченной со мной в Уотерфелле. В то время я думал, что это из-за того, что я был студентом. Я и представить себе не мог, что она может стесняться меня.
Или быть замужем.
Но я был для неё игрой, возможно, самой лёгкой из всех, в которые она когда-либо играла.
Когда я думаю о себе, о том, что я сделал, о том, чего я так отчаянно хотел, что снова и снова унижал себя, тошнота усиливается, поэтому я качаю головой и сосредотачиваюсь на том, что могу вспомнить.
А помню я почти ничего.
— Как я сюда попал?
— Они позвонили мне, чтобы я забрала тебя.
Мне от этого не легче.
— Неужели мы…
— Нет, Фредди, мы не переспали. Ты этого не хотел. Даже не попытался поцеловать меня, — снисходительно произносит она, подходя к тому месту, где я свешиваю ноги с кровати, чтобы встать. — Ты был ужасно пьян.
Я слегка хмурюсь, глядя на неё сверху вниз:
— Я был сильно пьян, — так же, как и больше половины тех раз, когда мы спали вместе до этого.
Утопая в горе, казавшемся бесконечным океаном, из которого я не могу выбраться.
Но… Ты не хотел, — эхом отдаются её слова. Я сказал ей «нет» — я не изменял…
Изменял Ро? Ты с ней не встречаешься. Чертовски глупо. Боже, у меня голова кружится.
— Тогда мы были… вместе. Сейчас мы не вместе… всё по-другому, — говорит она тем же тоном, каким всегда говорила со мной, словно поправляя нерадивого ребёнка.
И на секунду я испытываю то же самое разочарование и жгучее чувство, то же самое странное ощущение, которое я испытывал, будучи первокурсником, убитым горем и злым, когда получил разрешение забрать власть у этой женщины, у которой было столько власти надо мной, — и получить за это похвалу.
— Что бы это ни значило для меня… Я думаю, ты потрясающий, Мэтт. Ты хороший человек, — голос Ро звучит в моей голове, как моя любимая пластинка, снова и снова выстраивая меня по кирпичику. — Я думаю, тебя было бы очень легко полюбить.
— Как дела с Ро?
Всё рушится.
Мне становится так плохо, что я встаю и, полуголая, протискиваясь мимо Кармен в ванную, ненавидя те три шага, которые требуются, чтобы туда попасть. Ещё больше я ненавижу то, что знаю, где это, и привычность этой ситуации.
— Прекрасно, — выпаливаю я, наклоняясь над раковиной. Я бы хотел, чтобы мне не приходилось ничего говорить, но я знаю, что должен что-то сказать. Возникает острая необходимость защитить Ро, особенно перед Кармен. Особенно после того, что я сделал.
Эгоистичный придурок-плейбой. Вот почему Риз и Беннетт хотели, чтобы ты держался подальше.
Прохладная вода не помогает, и я чувствую, как у меня кружится голова — как будто я не могу надышаться, потому что я в панике и не могу сосредоточиться, чтобы решить, что делать.
— Должно быть, всё идёт хорошо. Рэндалл сказал мне, что ты умолял его позвонить ей, а не мне.
Рэндалл, бармен, который, вероятно, позвонил Кармен.
Кармен прислонилась к двери, накручивая свои гладкие рыжие волосы. Было время, когда такая близость, ощущение, что она хочет поговорить со мной не только о сексе, заставили бы меня показывать фокусы ради дополнительного удовольствия.
Теперь мои плечи напряжены, я замираю, как загнанный в угол олень в безупречно отделанной мрамором ванной.
— Мне было так грустно слышать, что они с Тайлером расстались; они были по-настоящему сильной парой.
Я крепче сжимаю раковину.
Я не произношу ни слова — наверное, я бы не сказал ничего, даже если бы мог. Даже при мысли о том, чтобы поговорить о Ро с Кармен, у меня подкашиваются колени.
Чёрт возьми, неужели я выпил достаточно, чтобы получить алкогольное отравление?
— Но, похоже, у вас двоих всё наладилось?
Я резко поворачиваю к ней голову:
— Что?
Кармен, похоже, поражена мой реакцией, и я закрываю глаза, пробуя дыхательное упражнение или дюжину других. Успокойся. Блядь.
— Ты… Фредди, ты всё сдаёшь. Это невероятно для тебя.
Как обычно это бывает с Кармен, все её комплименты мягко обтекаемы.
— Мне пора, — бормочу я, чувствуя, как немеют мои конечности.
— Фредди, — она цокает языком. — Такой чувствительный, — это чёртово слово. Это всё ещё раздражает так же сильно, как наждачная бумага кровоточащую рану, которая не закрывалась с того дня на крыльце проклятого дома, в котором я сейчас нахожусь.
Если она и замечает, как краска отхлынула от моего лица из-за её насмешливого тона, то не говорит ни слова, продолжая.
— Я спрашиваю только как её подруга. Тайлер упомянул, что й было трудно в их группе… Она казалась тебе другой?
— Что? — вспышка гнева из-за Ро снова приводит меня в чувство, и я благодарен ей за это.
— Ро… она в последнее время другая. Более напористая, но она создаёт проблемы с парнями из моей команды.
Мне хочется закатить глаза — Кармен Тинли не встала бы на сторону другой девушки, даже если бы речь шла о спасательном плоту в открытом море. Она предпочла бы утонить, ожидая, пока группа юных рыбаков будет в её полном распоряжении.
— Она отличный репетитор, — говорю я. — Лучше, чем когда-либо был Тайлер.