Чёрт. Розали Шарифф голая. И мокрая. В душе, ждёт, когда я присоединюсь к ней.
Я не раздумываю, просто отдёргиваю занавеску и захожу в тесное пространство.
Меня встречает длинная голая линия её позвоночника, золотистая кожа, загорелая с головы до ног, и я прикусываю язык, когда мой взгляд скользит вниз, вниз, вниз к её маленькой упругой попке. Она высокая, изящная и такая красивая, что я не могу перестать смотреть на неё, потому что не знаю, куда смотреть в первую очередь.
Она оглядывается через плечо, скользит взглядом по моему телу, прежде чем…
— Почему ты в нижнем белье?
Что?
О, чёрт. Я в них, хотя теперь серая ткань моих боксеров прилипла к коже, влажная от тёплого, влажного воздуха.
Она поворачивается, но прикрывает свою грудь руками.
Чёрт.
Я двигаюсь, моя рука скользит по мокрому кафелю, когда я хватаюсь за боксеры и снимаю их, путаясь в ткани ногами, пока не сбрасываю их и не швыряю на пол в ванной.
Ро резко вдыхает, разглядывая меня.
Я отвечаю ей тем же, и мы оба открыто смотрим друг на друга, восхищаясь.
Её ум, её доброта — вот почему я хочу её. Но, боже, из-за её тела я готов опуститься на колени и остаться там, глядя на неё как на произведение искусства, никогда не насыщаясь.
— Розали, — выдыхаю я, громко сглатывая. — Ты такая красивая.
Она краснеет, опускает руки, обхватывающие её грудь, обнажая маленькие груди с маленьким коричневыми сосками.
У меня слюнки текут. Я хочу прижаться губам и к каждому дюйму её тела, медленно спускаясь по её напряжённому телу, пока не доберусь до мягких каштановых завитков у неё между ног. Я знаю, как она ощущается, часто мечтаю об этом, но я хочу видеть, как она чувствует меня, мои пальцы внутри неё, как она получает удовольствие.
— Можно мне прикоснуться к тебе?
От её вопроса я издаю стон и хватаюсь за себя. Я твёрд как камень и практически рвусь к ней.
— Д-да.
Она тянется ко мне медленно и осторожно. Её изящная рука, украшенная маленькими браслетами дружбы с бусинами, обхватывает меня. Её пальцы длинные, но всё равно едва соприкасаются.
Я прекрасно понимаю, что могу предложить, когда дело доходит до секса: симпатичное лицо, мускулистое тело, объективно привлекательный белый парень. Мой член, пожалуй, идеален: хорошей длины и толстый. И, что самое важное, я знаю, как им пользоваться. Я хорош в сексе так же, как хорош в хоккее.
И всё же мой член течёт, как девственник, в её нерешительных руках.
— Я… я не знаю, правильно ли я всё делаю.
Я чуть не смеюсь над нелепой мыслью о том, что она может сделать что-то не так, но прикусываю язык и подхожу к ней чуть ближе, касаясь пальцами её обнажённого плеча.
— Просто погладь его, ты не можешь сделать что-то неправильно.
Я не помню, когда в последний раз мне дрочили, но, чёрт возьми, от ощущения её руки на мне я кончу через пять секунд, как грёбаный подросток.
— Так?
— Да, принцесса, — выдыхаю я, поднимая руку, чтобы погладить её по щеке. Она тёплая от воды и раскраснелась от возбуждения. — Я хочу тебя поцеловать, — выдыхаю я. — Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне поцеловать тебя.
Это почти мольба, и, может быть, мне стоило бы смутиться, но я так сильно хочу её, что мне всё равно.
Она быстро кивает, встречаясь со мной взглядом, — наконец-то она оторвала свой пристальный взгляд от моего члена. Она прикусывает нижнюю губу, и я вхожу в неё. Я прижимаю её спиной к прохладной плитке, и вода брызгает мне на бок, когда я встаю под углом.
Она скулит мне в рот, почти обезумев, когда я скорее чувствую, чем вижу, как она сжимает ноги вместе.
— Розали, — воркую я, полностью прижимая её к себе. Её кулак продолжает сжимать меня, пока я просовываю колено между её ног. — Тебе больно, принцесса?
— Да, — выдыхает она. — Пожалуйста, Мэтт…
— Покатайся на моём бедре, детка. Доставь себе удовольствие.
Она делает это, самозабвенно насаживаясь на мою ногу. Я чувствую себя диким, неистово целую её, покусываю шею и отчаянно пытаюсь не кончить.
Пока…
— Я думаю о тебе, когда ласкаю себя, — стонет она мне в шею, прикусывая кожу на ней. — Я…
Я кончаю, сильно, с тяжелым, хриплым стоном. Это проносится сквозь меня, как молния, нет времени подготовиться к этому или сказать ей. Сперма разбрызгивается по её бронзовой коже, мгновенно смываясь водой.
Она тут же перестает двигаться на моём бедре, и я целую её, на этот раз крепче, как будто хочу сказать ей «спасибо». Я жду, что она продолжит, покачается на мне, и, когда я хватаю её за бедра, моё нетерпение растёт.
— Тебе не нужно… — говорит Ро, вздрагивая, когда я прижимаюсь бедром к её клитору. — Ты кончил. Мы можем остановиться…
Я качаю головой:
— Это не так работает. Мы не остановимся, пока не кончишь ты, Ро.
Я слегка притягиваю её к себе за шею и смотрю ей в глаза. Они комично расширяются, когда я говорю:
— Обычно больше одного раза, но вода остынет.
— Но…
— Тебе нравится?
Она кивает.
— Хочешь кончить?
Она густо краснеет, но снова кивает. Её пальцы запутываются в цепочке на моей шее, слегка потянув её. Она могла бы таскать меня за собой, и я бы следовал за ней, как чёртов щенок.
Я целую её в висок и снова приподнимаю:
— Тогда продолжай, принцесса. Как в прошлый раз.
Ро всхлипывает, переходя на низкий отчаянный стон. Теперь она быстрее двигает бёдрами, вонзая острые ногти в мою плоть, поднимаясь всё выше и выше, прежде чем достичь пика.
— Вот так, красавица, — бормочу я ей в шею, целуя и подбадривая. — Давай, Розали. Отпусти себя. Кончи для меня, пожалуйста, Ро, мне нужно почувствовать тебя…
Её крик быстро переходит в протяжный стон, почти всхлип облегчения, от которого мой член снова встаёт в рекордно короткие сроки. Я хватаю её за бёдра, медленно двигаясь, пока она всё сильнее и сильнее прижимается к моему телу.
Поставив её на ноги, я жду, пока Ро не восстановит равновесие и не улыбнётся мне, довольная и счастливая. Я думал, что, когда я довожу кого-то до оргазма, в моём теле вырабатываются эндорфины, я испытываю чувство нужности и желанности. Но я в случае с Ро это уже передозировка, и я хочу продолжать в том же духе.
Взяв её губку, я наливаю невероятное количество мыла — мыла, которое пахнет цветами, кокосами и ею — и провожу им по её груди, животу, нежно поглаживая между ног. Я опускаюсь на колени, чтобы вымыть ей ноги медленными, размашистыми движениями.
Подняв на неё взгляд, я останавливаюсь. Её взгляд устремлён на меня, дыхание тяжёлое и тихое, но я вижу в нём не возбуждение. Это благодарность и трепет, как будто она не уверена, не снится ли ей это.
Я чувствую то же самое.
Я думаю, что тебя было бы очень легко полюбить.
Любить Розали Шарифф было бы самым простым делом, которое я когда-либо совершал, — я знаю это, потому что уже люблю её. Думаю, я полюбил её с того дня, как она вступилась за меня в том конференц-зале. Сначала, как друга, которого у меня никогда не было, но теперь это нечто большее.