У него обнажено так много загорелой кожи, что у меня пересыхает во рту, и я хватаюсь за бутылку с водой. То, как он выглядит, не должно быть законным, все острые углы смягчены мальчишеским обаянием.
Он хватает одну девушку за вращающееся кресло и, проходя мимо, подмигивает ей. Она хихикает и вяло ругает его, на что он реагирует как всеми любимый клоун. На мгновение его взгляд скользит по комнате, словно ищет, где ему нужно быть.
Но он замечает кого-то другого — девушку, которая тянется на цыпочках за книгой на полке, и край её потрёпанных шорт врезается в тёмные бёдра. Он наклоняется к ней и хватает книгу, за которой она тянулась. Девушка прислоняется к книжному шкафу позади неё, а его рука остаётся на ней.
И… я немного волнуюсь, что пускаю слюни.
— Привет, — говорит Роджер, и я чуть не подскакиваю со своего места, осознавая, что была так сосредоточена на Фредди, что не заметила и не услышала, как подошли мои коллеги.
— О, замечательно, — бормочет Тайлер, усаживаясь рядом со мной. — Он здесь.
Меня немного подташнивает, чувство вины из-за того, что я мечтаю о Фредди, в то время как у меня есть лишь наполовину возможный парень, смешивается с волнующим вожделением от его присутствия. В том, что он делает, нет ничего сексуального, но меня годами мучили сны о Фредди.
— Я же говорила, что ты мне здесь не нужен, — тихо говорю я, всё ещё немного расстроенная неспособностью Тайлера выполнить мою просьбу. Но я уже почти привыкла к этому.
Рождер должен быть здесь, чтобы официально передать документы и обсудить изменения в плане в присутствии Фредди. Тайлеру совершенно точно не обязательно быть здесь. На самом деле, его не должно быть. Это нарушение академической конфиденциальности студентов.
Вместо этого он смеётся:
— Что? Не хочешь, чтобы я был здесь, чтобы ты могла пускать слюнки на Мэтта Фреддерика?
Я закатываю глаза и слегка толкаю его плечом.
— Да ладно, Ро. Только не говори, что ты всё ещё считаешь его горячим. Этот парень не смог бы сдать тест на ЗППП, не говоря уже о биологии для первокурсников.
— Прекрати.
Тайлер не ошибается, у Фредди действительно есть репутация. Но всё гораздо сложнее. Я выслушала о нём столько историй, что хватило бы на всю жизнь, и ни одна из них не была негативной. Девушки заискивают перед ним, но я никогда не слышала ни одной безумной истории о том, что он разбил чьё-то сердце. Они хорошо проводят время, а потом идут дальше. Кажется, все расходятся счастливыми.
Фредди всё ещё болтает с девушкой у книжной полки, его руки вырисовывает узоры под подолом её рубашки, и она выглядит заворожённой, словно его красота и аура — это карманные часы, а она — добровольная жертва гипнотизёра.
Тем временем я прилипла к сиденью, скрещиваю и раздвигаю ноги, желая, что надела юбку.
Как будто то, что я пошевелилась на стуле, привлекло его внимание, Тайлер осматривает меня с ног до головы, переводя взгляд с моих коротких носков с оборками на лавандовый бант, которым собраны половина моих вьющихся локонов. В его глазах читается неодобрение.
— Думал, ты уже выросла из этого образа, — бормочет он себе под нос.
Моё лицо краснеет, и я чувствую себя слишком скованно. Я чувствую себя нелепо, ненавидя себя за то, как легко его слова задевают меня. Я встречаюсь с Тайлером много лет и знаю, что он ненавидит, когда я так одеваюсь. Но это он решил, что мы не вместе.
Почему я не могу просто игнорировать его?
Я отодвигаюсь от стола и встаю, чуть не споткнувшись, когда беру свой рюкзак.
— Эй, ты куда? — спрашивает Роджер, отодвигаясь на своём кресле, чтобы освободить мне место.
— Я… э-э, в ванную. У меня месячные, — лгу я. — Просто обсуди с ним план и скажи, чтобы он встретился со мной на следующей неделе. В то же время и в том же месте, хорошо?
Я ухожу, прежде чем кто-либо из них успевает ответить, почти бегом направляясь в коридор с туалетами, с телефоном в руке, чтобы написать Сэди…
… прежде чем врезаться в кирпичную стену.
Этой стеной был Мэтт Фреддерик.
— Простите, — бормочу я, пятясь назад и чуть не спотыкаясь о собственные ноги.
— Не беспокойся, принцесса, — ухмыляется он, слегка подмигивая, поднимает мой телефон с земли и проверяет его. — Ни царапины. Тебе повезло.
— Конечно, — выпаливаю я, краснея ещё сильнее. Я забираю телефон, чуть не уронив его снова. — Я… мне нужно идти. Спасибо.
Не думаю, что когда-либо бегала так быстро.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Фредди
Мои руки слегка дрожат, брови хмурятся в лёгком замешательстве, пока я наблюдаю, как длинноногая брюнетка, словно олимпийская чемпионка по лёгкой атлетике, бежит к выходу. Кто-то катит ей навстречу офисное кресло, и она уклоняется от него — хотя у неё есть ноги, рост и скорость, чтобы перепрыгнуть его, — но сильно ударяется плечом о стену.
Я слишком пристально наблюдаю за тем, как колышется её белая теннисная юбка, и мне нравится, как контрастируют с ней загорелые длинные ноги. Она высокая, с локонами, ниспадающими на спину и свободно завязанными красивым бантом.
От прилива чего-то тёплого я переступаю с ноги на ногу и поворачиваюсь, словно собираюсь последовать за ней.
Сосредоточься.
Верно. Я здесь по определённой причине, и я уже — я проверяю телефон — опоздал на десять минут.
Я часто опаздываю без злого умысла. Возможно, именно поэтому ночью я получил электронное письмо от своего нынешнего куратора, Роджера, в котором говорилось, что мне нужно встретиться с ним до начала семестра, чтобы познакомиться с моим новым куратором.
Люди могут знать меня как университетскую шлюху, но я меняю кураторов гораздо чаще, чем девушек. Я бы не возражал, если бы это не нарушало мой распорядок дня. Мне и так трудно следить за расписаниями учёбы и хоккея — а если каждый раз, когда я меняю репетиторов, добавлять новую дату и время, новое место? Так сложнее запоминать и приходить в нужное место в соответствующее время.
Подойдя к дальнему столику, за которым я обычно встречаюсь с Роджером, где мы сидели всё лето, я замираю на месте.
У меня внутри всё сжимается от тошнотворного вида, который предстаёт передо мной.
Тайлер Дональдсон развалился на стуле рядом с Роджером.
Я с явным неудовольствием знаю Тайлера Дональдсона уже два года. Он стал моим репетитором в конце второго курса и оставался им большую часть третьего. Прошлой весной он передал меня Роджеру, подставив перед экзаменами внезапной сменой преподавателя. Он также ни разу не помог мне с согласованием или репетиторством. Я начал думать, что он не знал, что, возможно, моё личное дело всё ещё было таким же неполным, как и в первый год обучения.
Но потом Роджер начал предлагать мне варианты согласования этим летом, чтобы помочь мне сдать биологию со второй попытки, и я понял, что это придурок Дональдсон по-королевски облажался.