Он вздрагивает:
— Может быть.
— Следуя твоей логике, — говорю я, приближаясь к нему. — Я точно всё испорчу.
— Ты? — он яростно качает головой. — Никогда.
Я поднимаю брови и развожу руками, словно говоря: «Видишь?»
— Ты хочешь пойти со мной на свидание? — выпаливаю я.
Он бледнеет, роняет доску на пол и наклоняется за ней, чуть не ударившись головой о каркас моей кровати, когда выпрямляется.
— Что? Типа… типа на свидание? Или…
— Да, — киваю я, немного взволнованная. Я никогда раньше не приглашала никого на свидание. Это волнующе, раскрепощает, хотя я думала, что буду нервничать.
Мэтт молчит, переводя с моего лица вниз, читая язык моего тела. На его лице появляется очаровательная улыбка, нерешительная и в то же время яркая, и он быстро кивает.
— Да. Это… да, Ро. Я пойду с тобой на свидание.
Это не какой-то волшебный исцеляющий разговор для Мэтта. Всё здесь кажется таким хрупким, как будто он на грани чего-то. Но это начало — и настоящее свидание — это именно то, с чего нам следует начать. Чтобы сделать всё правильно.
Мэтт залезает на мою кровать и прижимается спиной к изголовью, подзывая меня к себе с дерзкой улыбкой.
— А теперь иди сюда и почитай мне список, принцесса. Почерк местами ужасный.
Почерк Сэди похож на каракули врача, в то время как мой почерк нарочито витиеватый и декоративный.
— Хорошо, — говорю я, снова падая на него.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Фредди
Это последняя учебная неделя перед каникулами на День Благодарения. Почти все уже собрали вещи и разъехались по домам — половина наших преподавателей отменили последние занятия на этой неделе, а это значит, что я на седьмом небе от счастья.
В основном из-за симпатичного репетитора, которая пригласила меня на свидание.
На этой неделе мы встретились всего один раз, на нашей обычной консультации, которая в основном заключалась в том, что я пытался её отвлечь. Я провёл пальцами по гладкой коже её бёдер, шепча: «Мне нравится твоя юбка, принцесса», пока пытался заставить её нарушить правила «молчаливого этажа».
В остальном она была занята. Я не хотел отвлекать её, пока она помогала Сэди с её братьями и заканчивала заявление на стажировку.
В минувшие выходные мы проиграли в матче с «Гарвардом», и я стараюсь не рассматривать это как причину, по которой нам нужен Торен Кейн, которому, как выяснилось, запрещено играть на гарвардской арене. Я нашёл там интересную видеозапись его последней игры перед нашим отъездом — только после того, как посмотрел слишком много фанатских эдитов нашего ста девяноста пяти сантиметрового защитника.
Выходные без Торена прошли как каникулы, но теперь мы вернулись к нашему обычному поддразниваю, когда он проносится мимо меня, хлопая по плечу.
— Будь начеку, суперзвезда, — рычит Торен.
Я смотрю на него, готовый огрызнуться в ответ, но понимаю, что это не насмешка, а настоящее предупреждение: у перил трибун стоит группа «костюмов» с тренером Харрисом и его помощником. Все они скрестили руки на груди, как будто в каком-то странном противостоянии.
Я подхожу на коньках, за мной следуют Риз и Беннетт, а Холден подбегает с другой стороны. Даже Торен подходит чуть ближе — почти вся моя линия в сборе.
— Я уже трижды говорил вам, мистер Фреддерик, что это закрытая тренировка.
Мой отец усмехается, но быстро скрывает это:
— Всего несколько минут, чтобы посмотреть, как играет Мэттью. Я привёл скаутов из…
Тренер Харрис обрывает его:
— Он сказал вам, ребята, что Мэтт Фреддерик — свободный агент? Потому что он подписал контракт с «Далласом» и не планирует ничего менять. Верно, Фредди?
— Верно.
Мой отец закатывает глаза:
— Я не думаю, что вы здесь эксперт. И, как будущий агент Мэттью…
— Ты не мой агент.
Джон Фреддерик переводит взгляд на меня, и его лицо краснеет от едва скрываемого раздражения:
— Твоей мамы здесь нет, — его голос едва понижается. — Проклятая сука…
У меня закипает кровь.
— Не смей, чёрт возьми, говорить о моей маме, — рычу я, чувствуя, как сжимается желудок, а сердце болит.
Невозможно вычеркнуть воспоминания о маме из хоккея. Они были ближе друг к другу, чем мой отец-игрок НХЛ.
Мама любила хоккей — всегда любила. Когда я был маленьким, мы вместе ходили на все игры. Но что-то изменилось. Я помню, как с каждой игрой она становилась всё грустнее, а её выражение лица — всё менее радостным и счастливым. До последней игры, на которой мы были вместе.
С моим папой здесь ещё одна девушка, она одета в футболку и сидит на нашем месте. Она молода, красива, но не так красива, как моя мама.
Мама стоит на ступеньках всего в нескольких рядах от наших зарезервированных мест, застывшая в своём симпатичном чёрном комбинезоне и шапочке «Даллас» с пушистым пумпоном на макушке, с которым я просил поиграть всю дорогу. На мне джерси «Далласа» с номером отца, я смотрю на лёд с лучезарной улыбкой и пытаюсь привлечь его внимание.
Но он посылает воздушные поцелуи женщине на наших местах. Его взгляд слегка задерживается на моей маме, прежде чем он быстро машет мне и возвращается к разминке.
Он поздоровался. Но что-то в этом кажется неправильным.
Чувство усиливается, когда мама слишком быстро тащит меня обратно вверх по лестнице, спотыкаясь на ступеньках. Мы проходим по пустому коридору к выходу, когда кто-то окликает её.
— Элси!
Я оглядываюсь через плечо на мужчину в костюме и, прищурившись, понимаю, что это тренер Эйс.
Он такой же высокий, как мой папа, более широкий в плечах, но одет в тёмный костюм с зелёным галстуком в стиле Далласа. Тёмные волосы, тёмные глаза и смуглая кожа, из-за которой светлая кожа моей мамы кажется ещё светлее.
Я слегка тяну маму за руку, пытаясь убедиться, что она слышит, как он зовёт её. Она замедляется, но не останавливается, вытирая глаза рукавом рубашки с длинными рукавами, и у меня болит живот, когда я смотрю на неё.
— Мама, ты в порядке?
— Да, малыш, — она шмыгает носом, пытаясь улыбнуться мне, но выходит не очень. Она такая красивая, даже с красными глазами и раскрасневшимися щеками. Она говорит, что у меня её глаза, но у неё они намного лучше, как весенняя трава под ярким солнцем.
— Элси, подожди, — говорит тренер Эйс, останавливаясь прямо перед нами, он быстро улыбается мне и гладит по голове. — Привет, чемпион.
— Тренер, — я улыбаюсь. Он всегда был добр ко мне, всегда играет со мной, когда я прихожу на тренировку, а папа слишком занят. Он говорит, чтобы я называл его Арчером или Эйсом, но иногда мне нравится называть его тренером — так я чувствую себя частью его команды.
Моя мама смотрит на тренера Эйса так, будто вот-вот заплачет, и что-то в выражении её лица заставляет его глубоко вздохнуть и крепко обнять её.