— Арчер.
— Прости, Элс, — он обнимает её так, как я видел, обнимаются мамы и папы, его руки нежные. Он целует её в лоб, гладит по волосам, как моя мама, когда у меня слишком сильно шумит в голове.
Я никогда е видел, чтобы папа так прикасался к маме.
Но я помню, что раньше видел, как тренер Эйс держал маму на руках. Когда папа разбил машину и вытащил меня из автокресла, я помню, как плакал, зовя её, но папа уже уходил, оставив её там, а меня усадил на траву. И кто-то, крича, выбежал из-за наших спин к ней.
Затем появился тренер Арчер, распахнул мамину дверь и вытащил её, держа на руках.
Больше всего мне это запомнилось, потому что он сильно плакал, ещё сильнее, чем я, и кричал на моего отца.
— Позвони в 911! — кричал он, укладывая её на траву, как спящую красавицу, и крепко прижимая к груди. С ней всё было в порядке, но иногда мне всё ещё снились кошмары об этом. И теперь, когда Арчер обнимает мою плачущую маму, у меня возникает то же чувство боли, которое заставляет меня обеими руками сильно надавить на грудь. Как будто я смогу это остановить.
Останови это.
Я качаю головой, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Останови это. Останови это.
— Пошёл ты, — всё, что я могу сказать, мой голос срывается.
— Ты бы не понял, что для тебя лучше, даже если бы ты получил пощечину, сынок, — рычит он.
— Убирайся с моего грёбаного катка.
Все замирают от слегка повышенного, угрожающего тона тренера Харриса.
— Сейчас, — кричит он, и я чувствую, как реагирует моя команда.
Мужчины в костюмах позади моего отца уже уходят, и я не могу удержаться от сардонической улыбки и не помахать им рукой в перчатке, когда они спешат вверх по лестнице и выходят.
Однако мой отец не двигается.
— Уильям…
— Харрис для тебя, придурок, — огрызается он. — Ты отстранён. Ни игр, ни тренировок, ничего, что заставило бы тебя ступить на эту арену. Ты меня понял?
— Ты что, шутишь, мать твою?
— Вовсе нет. Чёрт, я бы отстранил тебя и от кампуса, если бы мог. И если я увижу, что ты крутишься вокруг генерального менеджера «Далласа» или где-то рядом с контрактом Фредди, я найду тебя и сам с тобой разберусь. Убирайся отсюда к чёртовой матери.
— Ты знаешь, кто я? — фраза срывается с губ моего отца немного дрожащим голосом.
— Бывшая знаменитость, которая никогда не выигрывала Кубок Стэнли? Да, я знаю, кто ты. Сколько лет ты наказывал Фредди за то, что он лучше тебя?
У меня внутри всё сжимается.
Я жду, когда смущение полностью овладеет мной, когда мои коньки скользят по льду подо мной, прежде чем кто-то — Риз, как я понимаю — хватает меня за поясницу. Он быстро кивает мне, словно проверяя, всё ли у меня в порядке, и всё это время обнимает меня за плечи.
Я киваю в ответ, слегка вздыхая. К счастью, моя клетка частично скрывает румянец на моих щеках; ещё больше я благодарен Ризу за то, что он олицетворяет силу.
— Так я и думал, — тренер Харрис кивает, когда мой отец не отвечает ему. — А теперь убирайся к чёрту с моей арены.
На этот раз Джон Фреддерик делает то, чего я никогда раньше от него не видел: слушает и выполняет указания.
Беннетт и Торен, гиганты «Волков», стоят, как часовые, по обе стороны от нашей основной группы, а остальные члены команды, которые тренировались до этого, наблюдают за происходящим с других сторон катка. Я готов поспорить на всю свою стипендию и контракт с «Далласом», что это из-за криков тренера Харриса — этот человек никогда не повышает голос.
На катке стоит такая тишина, что звук закрывающейся двери наверху лестницы, кажется, разносится эхом.
— Тренировка окончена. Увидимся завтра на последней игре перед Днём Благодарения. То, что в эти выходные у вас нет игры, не значит, что мы отдыхаем, — он дважды хлопает в ладоши, и все приходят в движение, разбегаясь по туннелям небольшими тихими группами.
— И, Фредди? — он окликает меня ещё до того, как я успеваю оторвать коньки ото льда настолько, чтобы повернуться.
— Да?
— Держи голову выше, малыш.
Его голос такой нежный, что напоминает мне об Арчере, и я закрываю глаза, чтобы ещё хоть на мгновение окунуться в его тепло.
Риз и Беннетт остаются со мной на льду, когда все остальные уходят, тихо предлагая свою поддержку. Но в конце концов именно Риз говорит:
— Твой отец — мудак, Фредди.
Я фыркаю и киваю ему:
— Да. Не могу ответить тем же, Ризи.
Беннетт поднимает руку и снимает маску, с улыбкой встряхивая свои кудри:
— Не смотрите на меня. Адам Райнер никогда бы так не поступил.
Мы втроём слегка посмеиваемся, прежде чем я хлопаю их обоих по спине и направляюсь к туннелю.
— Давайте, бездельники. Мне нужно кое-куда сходить и кое-кого увидеть, — говорю я, и моя фирменная ухмылка Фредди возвращается на место.
По правде говоря, ничто из того, что сегодня сказал мой отец, не может полностью подавить это чувство восторга. То, что тренер Харрис вступился за меня, только разожгло мой интерес.
У меня свидание с Розали Шарифф. Я сияю внутри, даже если это сияние слегка омрачено тревогой. Я полон решимости быть достаточно хорошим.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Фредди
Мои руки вспотели — слишком сильно вспотели, чтобы положить ей на бедро, хотя я очень сильно этого хочу. Прикоснуться к её обнажённой ноге в джинсовой юбке, провести по ней до края высоких сапог на каблуке.
Я также постарался хорошо одеться, переодевшись раз пять, прежде чем остановился на чёрных джинсах, белой футболке и тёмно-кремовой шерстяной рубашке. Из-за этого сочетания моя кажется более золотистой, чем сейчас, так как я несколько месяцев не был на солнце и мой летний загар сходит на нет.
Я чуть не проглотил язык, когда Ро вышла из Миллей, и заходящее солнце отражалось от её сияющего лица и лучезарной улыбки.
Мы оба стояли там несколько минут, пристально смотря друг на друга, краснея и нервно перебирая пальцы.
Наконец я быстро и крепко обнял её, прежде чем усадить на пассажирское сиденье своей машины.
Из динамиков тихо играет музыка, конечно же, по её выбору. Нэт и Алекс Вольф поют «Glue», а она то и дело направляет меня, пока мы приближаемся к Бостону.
— Знаешь, кажется, это первый раз, когда кто-то запланировал для меня свидание, — говорю я, сворачивая с шоссе на съезд. На самом деле, это одно из немногих свиданий, на которых я когда-либо был, но я не говорю об этом.
— Это эгоистично с моей стороны, что я рада быть твоей первой?
Я не сдерживаю смех, а Ро бледнеет.
— Нет, я имею в виду…
— Я знаю, что ты имела в виду, — говорю я, наклоняясь к ней на светофоре, чтобы поцеловать в щёку, и выпрямляюсь, оставляя ладонь чуть ниже её колена.