Вот так. Проще простого.
— Здесь? — спрашиваю я, немного озадаченно глядя на невзрачное здание с чёрными крашеными окнами и старинными фонарями снаружи, где сидит одинокий вышибала. — Ты привезла меня сюда, чтобы убить на морозе?
Она кивает, и я притормаживаю, чтобы припарковаться на дополнительной стоянке позади, чтобы было проще выехать, если полупустая парковка немного заполнится.
— Ещё даже не выпал снег…
Я оглядываю её:
— Я думал, ты из Калифорнии.
— Может, я и не ребёнок, когда дело касается холода, — говорит она, прежде чем открыть дверь и выскочить в холодную ночь.
Усмехнувшись про себя, я следую её примеру и обнимаю Ро, защищаясь от пронизывающего ветра:
— Господи, как холодно. Извини, что порчу тебе веселье, принцесса, но я думаю, что замёрзну раньше, чем ты успеешь убить меня в стиле «Пилы» в этом жутком здании.
Она слегка толкает меня в плечо, и в её глазах появился блеск, от которого мне хочется сделать сальто назад или стать придворным шутом на полную ставку, чтобы она хихикала всю ночь.
— Тебя не было в Техасе четыре года. Ты думаешь, что к этому времени уже закалился, — она улыбается, гордясь собой, и я проглатываю все возражения, просто глядя на неё.
Она такая красивая, улыбается, показывая своё удостоверение вышибале, и ждёт в дверях меня.
Здесь тепло, немного дымно, и, похоже, мало что изменилось с тех пор, как заведение открылось в 1960-х годах, как указано на нарисованной вывеске над баром. В основном здесь высокие столы и несколько красных виниловых диванов. Освещение приглушенное, на полу в чёрно-белую клетку играют синие и зелёные блики.
На маленькой сцене в углу певец с гитарой исполняет великолепную акустическую кавер-версию какого-то популярного радио-хита. Даже на танцполе полно народу, пары медленно кружатся под музыку.
Ро предупредила меня, что это место, где подают «маленькие порции», а это значит, что мне придётся потратить весь свой весенний бюджет, чтобы наесться здесь. Просматривая короткое меню, пока мы подходим к бару, я радуюсь, что поел заранее.
Я заказываю нам выпивку, выбирая себе их фирменный напиток на основе виски, а Ро — фруктовый зельцер (прим: алкогольный напиток, содержащий газированную воду(сельтерскую), алкоголь и ароматизаторы). Мы произносим тосты, улыбаясь друг другу, и это происходит незаметно — с оттенком неловкого перевозбуждения. Я чувствую, как между нами возникает трепет.
— Хочешь потанцевать? — спрашиваю я.
Она тут же кивает, ухмыляясь во весь рот, пока я допиваю свой напиток и жду, пока она допьёт свой, прежде чем взять её за руку и повести в толпу вяло покачивающихся тел.
Голова Ро лежит у меня на груди, мягкие локоны рассыпались по моей руке, почти полностью закрыв её, превратившись в вихрь тёмно-каштановых волос. Женщина на сцене поёт, хрипло и красиво, «We Don’t Have to Take Our Clothes Off», а позади неё звучат успокаивающие фортепиано и струнные.
Я хочу впечатать эти слова в кожу Ро, чтобы она могла услышать то, о чём я думаю, без страха произнести это вслух.
Твои прикосновения другие. Твои слова другие. Всё с тобой другое, лучше. Я целую её в волосы, затем в лоб и смотрю, как её пухлые губы растягиваются в улыбке, а глаза смотрят на меня.
Слова чуть не срываются с моих губ. Это наше первое свидание, но забудь обо всём остальном. Я закончил, я всё решил.
Будь моей. Позволь мне называть тебя своей девушкой, а не просто другом. Я буду чертовски хорош с тобой.
Я закрываю глаза и с удовольствием вдыхаю знакомый аромат её чистых цветочных и кокосовых духов. Всё здесь, с ней, кажется, идеальным, как фотографии в рамках в магазине счастливых семей — застывшие, прекрасные моменты. Я хочу миллион таких моментов с ней.
Но когда я открываю глаза, я вижу призрака.
Кармен.
Кармен Тинли здесь, в моём раю, как навязчивое напоминание обо всём, чего я не хочу даже близко к Ро. Я моргаю, надеясь, что это просто игра света и она исчезнет.
Но вот она — в баре, пьёт вино того же цвета, что и её накрашенные губы, и яркие волосы, и выглядит как грустная, одинокая женщина, какой была в первую ночь, когда мы были вместе. И, как и в прошлый раз, она смотрит на меня.
Я почти случайно прижимаю Ро к себе, и она удовлетворённо вздыхает.
— Мне нравится, — шепчет она, и от её уязвимости у меня кружится голова и подташнивает. Настолько, что я отстраняюсь от Ро и провожу руками по волосам.
— Мэтт?
Даже в замешательстве в её голосе слышится лишь мягкое, нежное подбадривание.
— Позволь мне, эм… — я качаю головой. — Я принесу нам ещё выпить. И закрою счёт, — потому что, как бы мне ни хотелось выпить, мне нужно выбраться отсюда.
— Хорошо, — она улыбается. — Я схожу в туалет.
Я провожаю её взглядом до самого коридора, и мой затылок покалывает от того же ощущения, что за мной наблюдают. Как только Ро благополучно уходит, я поворачиваюсь, подхожу к маленькому бару и заказываю себе рюмку виски, а Ро — фруктовый безалкогольный коктейль.
Я стою достаточно далеко, чтобы мы не могли коснуться друг друга, но когда Кармен поворачивается на барном стуле, она прижимается плечом к моей руке, которой я опираюсь на барную стойку.
— Забавно видеть тебя здесь, — улыбается Кармен. Белые зубы сверкают под алыми губами, глаза подведены блестящими тенями, которые когда-то мне нравились.
— Следишь за мной? — такой мой краткий ответ?
Она делает большой глоток вина и качает головой:
— Абсолютное совпадение, клянусь, — говорит она, перекрестившись, словно даёт обещание.
— Я здесь с Ро, — выпаливаю я, стиснув зубы, всё моё тело напряжено, как пружина, и я едва сдерживаюсь.
— Я видела.
Она наклоняется так близко, что прядь её ярко-рыжих волос падает на мою куртку. Я вздрагиваю, как будто она коснулась моей голой кожи.
— И как у вас всё получается? Она даёт тебе ответы, а ты ей оргазмы?
От этого обвинения алкоголь в моём организме превращается в яд, и я не хочу пить рюмку, которую бармен ставит передо мной. Вместо этого я хочу побежать в туалет, стучать в дверь, пока Ро не впустит меня, и поцеловать её. Сказать ей, что я чувствую.
Обвинения Кармен в мой адрес — это одно; я могу с этим справиться. Я привык к этому. Но то, что она оскорбила Ро, приводит меня в ярость.
Наконец я двигаюсь, опрокидываю рюмку и качаю головой, глядя на женщину, на которую я когда-то смотрел так, будто она была всем, чего я когда-либо хотел. Чьим вниманием я наслаждался почти постоянно, чьего одобрения жаждал.
Позволив огню виски обжечь моё горло, я отталкиваюсь от барной стойки.
— Всё не так, и ты это знаешь.
— Верно, — говорит она и качает головой.
Я собираюсь уйти, но Кармен встаёт, цокая каблуками, подходит ко мне и хватает за руку, чтобы остановить.
— Я не хочу быть жестокой, Фредди, — шепчет Кармен, и я на мгновение замираю, стоя к ней спиной. От сочувствия и жалости в её голосе у меня голова идёт кругом от воспоминания. — Я беспокоюсь о тебе. У тебя в голове возникают эти фантазии, и я не хочу, чтобы ты пострадал.