— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда мы выезжаем с парковки, и жалею, что не спросил раньше.
— Кармен, — отвечает она. — Приятно познакомиться, Фредди.
Я едва успеваю одеться для тренировки, как решаю прилечь.
Всего на несколько минут.
Кровать шелковисто гладит мою обнажённую спину, когда я вытягиваю руки над головой, немного расслабляясь после напряжённого раунда. Кармен ухмыляется, довольная и красивая, возвращаясь в комнату с двумя бокалами тёмного ликёра. Её кожа сияет в лунном свете, проникающем в комнату через балкон и большие окна.
Я провожу пальцем по подолу её чёрного атласного платья и улыбаюсь ей, когда комната наконец перестаёт кружиться.
— Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Кармен, передавая мне бокал. Я киваю и осушаю его одним глотком. — Ты был прекрасен сегодня, Фредди. Такой талантливый.
Похвала заставляет меня покраснеть, а мой желудок сжимается от странной смеси похвалы и сарказма.
— У меня хороший учитель, — говорю я, наблюдая, как её глаза слегка вспыхивают.
Мы снова столкнулись друг с другом перед началом учёбы, и осознание того, что женщина, которую я импульсивно поцеловал в её машине перед общежитием, была моим новым преподавателем, должно было меня отрезвить. Поначалу я смущался из-за всего этого, пока она не попросила меня поехать с ней домой.
И я поехал.
И мне это понравилось.
Я опаздываю.
Почти на двадцать минут. Такого со мной не случалось с первого курса. Я совершенно выбит из колеи.
Я рассеянно пропускаю петлю при шнуровке и ругаюсь себе под нос.
Когда она захотела продолжить, мне было слишком легко согласиться.
Я начала половую жизнь, пожалуй, слишком рано, и, к сожалению, это был не первый раз, когда я занимался сексом с преподавателем. Но это было по-другому. Было странно, насколько грубым она хотела меня видеть, и я стремился угодить ей. Я хотел, чтобы она хвалила меня, а хвалила она меня только тогда, когда я трахал её жёстко и быстро, яростно. Как будто…
Как будто я ненавидел её.
Мне это не нравилось. Но мне нравилось, как она успокаивала меня после этого. Позволяла мне обнимать её или оставаться на ночь. Соглашалась на ужины или поездки со мной вместо последующего ухода. Она часто спорила со мной по этому поводу, но я всё больше нуждался в этом.
Мой вратарь не смотрит на меня, когда я выезжаю на лёд, опустив голову от смущения. Тренер Харрис ничего не говорит, только бросает на меня неодобрительный взгляд. Из-за этого я думаю, что кто-то сказал ему то, чего не должен был говорить.
Это только усиливает гнев и ненависть к себе, которые бурлят во мне.
— Серьезно? — крик — это то, что будит меня. Я соскальзываю щекой с шёлковых простыней, хмурясь от низкого мужского голоса, доносящегося издалека. — Ты не могла подождать ещё несколько недель?
— Генри, пожалуйста, просто уходи. Мы поговорим об этом завтра…
Это голос Кармен, я его узнаю. В каждом слове сквозит сарказм, пока ты не понимаешь, что она имеет в виду.
— Нет. Это мой дом. Впусти меня.
Я на тренировке — не там, мне почти приходится напоминать себе об этом.
От этого я вскакиваю, натягиваю спортивные штаны и чуть не спотыкаюсь, пытаясь в спешке добраться до шума в фойе — нет, у входной двери.
Кармен стоит у двери, прислонившись бедром к косяку, и не пускает кого-то внутрь.
— Ты не мог бы вернуться завтра? Ты должен был вернуться только…
— Впусти меня, Кармен.
Я не могу сосредоточиться. Моё катание прерывистое, удары неаккуратные и размашистые. Однажды Торен обвинил меня в том, что я играю в уворот, но на этот раз это действительно так.
Вместо этого я пытаюсь подколоть медведя, он же Торен Кейн.
Желание защитить поднимается во мне подобно приливной волне. Игнорируя ощущение неправильности, которое терзает мой разум.
Кармен бросает на меня взгляд через плечо, прежде чем выскользнуть и закрыть за собой дверь.
Это заставляет меня на мгновение остановиться. Она снова и снова пыталась меня оттолкнуть, но я хочу, чтобы она увидела, как сильно я переживаю.
Я открываю дверь, сердце бешено колотится, я готов защищать Кармен — показать ей, как сильно я волнуюсь.
— Что происходит? — спрашиваю я, глядя на высокого взрослого мужчину в костюме, стоящего напротив Кармен. Я подхожу к ней и встаю рядом, скрестив руки на груди и переводя взгляд с одного на другого.
Она выглядит… смущённой.
— Всё в порядке?
Торен не предпринимает никаких действий в первые несколько раз, даже когда я жду, что он быстро ударит меня в плечо и толкнёт в борты, как только начнёт защищаться от меня. Он жесток, но с командой ведёт себя более сдержанно. Намеренно.
— Боже мой, — смеётся мужчина. — Ты, наверное, шутишь, Кар.
— Генри, — вздыхает Кармен, закатывая глаза. — Не надо…
— Он грёбаный ребёнок, Кар. Пожалуйста, скажи, что он не студент, чёрт возьми.
Она ничего не говорит, её щёки практически пылают красным.
Сомнение Кармен работает как подтверждение, и он качает головой, глядя на меня со странным сочувствием.
Я не хочу такого Кейна — я хочу того придурка, который чуть не разрушил карьеру Риза, чуть не убил его.
— Оставь его в покое. Это… это ничего не значит, — она делает шаг вперёд, с сожалением оглядываясь на меня. — Фредди, ты можешь уйти? Мы…
— Что? — спрашиваю я. Это не тот вопрос, который нужно задавать, но я чувствую себя потерянным и сбитым с толку. — Я думал… я думал, что мы… я люблю тебя, — выпаливаю я. Это не то, что я должен был сказать. Кармен ругается, а Генри смеётся, проходя мимо нас к двери.
— Извини, малыш, — говорит он, резко хлопая меня по спине. — Сомневаюсь, что она упоминала меня, но я её муж, Генри.
Я вздрагиваю и отступаю назад, как будто он может попытаться ударить меня. Но он качает головой:
— Она часто так делает. Всё в порядке.
— Теперь ты ведёшь себя хорошо, да? — говорю я, отталкивая его, пока он обходит меня. — Я видел видео с твоей истерикой. Та, из-за которой тебя выгнали из Гарварда.
Неправильно, неправильно, неправильно. Всё в этом неправильно и задом наперёд, и я не могу понять, что мне делать.
— Кармен…
— Фредди, — говорит она, опуская голову на руки. Она смущена, и была смущена всё это время… но я только сейчас понимаю, что она смущается из-за меня. — Думаю, тебе нужно пойти домой.
Глаза Торена вспыхивают золотым пламенем, когда он резко останавливается:
— Ты хочешь что-то сказать?