В динамиках тихо играет Mazzy Star в зацикленном плейлисте, мягко напевая «Quiet the Winter Harbor».
— Иди сюда, — говорю я, подзывая его к себе. Я переоделась и сижу на кровати, прислонившись к стене. Свет выключен, только гирлянды мерцают, пока Мэтт неуверенно стоит на коленях на кровати.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Ложись, — ещё одна команда, мягкая, но чёткая.
Он ложится рядом со мной, положив голову мне на колени.
Я беру антисептическую салфетку, разворачиваю её и протираю порезы на его лице. Он не морщится, но я морщусь, и что-то похожее на сочувствие пронзает меня болью.
Пластырь с Хэллоу Китти, который так рассмешил меня, когда я нашла его в нашей маленькой аптечке, сейчас кажется неправильным, но он без возражений позволяет мне приклеить его к повреждённой коже над бровью.
Он только смотрит на меня широко раскрытыми глазами, изумляясь.
— Меня не было там, когда это случилось, — хрипит он, переворачиваясь на бок. — И после… я не был… я был не в порядке.
Я хочу остановить его, уже начать задавать вопросы, потому что мне так отчаянно хочется понять этого прекрасного, чувствительного мужчину. Но я не останавливаю его, вместо этого поднимаю руку и нежно глажу его по голой спине.
— Меня не было там, когда умерла моя мама. Когда я приехал, её уже не было. А Арчер был… Мы оба не могли находиться в том доме. Я вернулся через неделю.
— Это было плохо, я больше не хотел ничего чувствовать. Поэтому я начал много пить. А потом она была там…
Он закрывает глаза и качает головой, на мгновение напрягаясь всем телом.
— Кто? — говорю я.
— Кармен, — отвечает он, и его щёки краснеют от стыда. — У меня были… у меня были отношения с доктором Тинли.
Мой желудок сжимается — почему-то это совсем не то, чего я ожидала, и всё же я не испытываю удивления. Это болезнь, потому что моё воображение разыгралось. Мне хочется задать тысячу вопросов, но я сдерживаюсь.
Я просто даю ему время, чтобы он мог высказаться.
— Она была моим преподавателем биологии на первом курсе, и я был… Я был не в себе, Ро. Это было так глупо. Я даже не знаю, почему…
Он замолкает, с трудом сглатывая.
— Это глупо, — повторяет он. — Но мы просто… я не остановился. Я был в таком подавленном состоянии и всё время пил. Это было неразумно и теперь мне стыдно…
— Это не стыдно, — шепчу я, не в силах сдержать рвущиеся наружу слова. — Ты горевал.
Он слегка кивает:
— Я думаю, она это знала. И я думаю, что ей было легче, когда я был таким. Чтобы удержать меня, но она была замужем, — его голос становится почти безумным. — Она была замужем, а я не знал. Клянусь, я не знал, Ро.
— Я верю тебе, Мэтт.
Признание успокаивает его, он опускает голову обратно на мои колени, его влажные и мягкие волосы касаются моего голого бедра там, где задралась футболка.
— Это было неловко. Там стоял её муж, и они ссорились, а я просто стоял там, как грёбаный ребёнок. Это отвратительно, и я ненавидел… Я ненавидел себя после этого. Я был пьян, неосторожен и спал со своим профессором, обречённый стать именно тем, кем все меня называли. Университетской шлюхой.
Оскорбительные слова застревают у него в горле, когда он выдавливает их.
— Но я думал, что это по-настоящему. Я думал, что влюблен в неё, — он смеётся, но в этом нет ничего весёлого. — И я думал, что она любит меня.
Это признание разбивает мне сердце, и у меня щемит в груди. Рассказал ли он кому-нибудь об этом?
— Она сказала, что сожалеет, что не хотела, чтобы у меня сложилось «неправильное впечатление», — на этот раз он фыркает. — Но она была так удивлена, что я подумал…
Он делает слишком долгую паузу, его глаза наполняются невыплаканными слезами. Воспоминания об этом времени истощают его, его тело становится всё тяжелее и тяжелее.
— Я думал, что значу для неё что-то — что-то большее, чем просто секс. Что я был «серьёзным вариантом». И я был хорош в сексе, я хорош в постели, но я думал, что нравлюсь ей не только из-за этого. А потом, когда я понял, что все будет видеть во мне только это? Я смирился с этим. И… благодаря этому я стал нравиться всем ещё больше. Так что я просто стал Фредди — парнем, с которым хорошо проводить время, звездой хоккея. Легендой-плейбоем, который любит вечеринки.
Мэтт вздрагивает, и его начинает трясти:
— Мама была бы так разочарована во мне.
— Нет, Мэтт, не говори так.
Теперь он дрожит всем телом, и по его щекам наконец-то текут слёзы. Он переворачивается на спину, прикрывает глаза и трёт их, пытаясь спрятаться, но не может справиться без своей обычной кокетливой, весёлой маски.
Я поворачиваю его, медленно и осторожно, так, чтобы он оказался лицом к моему животу, и глажу его по голове, нежно перебирая волосы.
— П-п-прости. Я н-не знаю, п-почему я дрожу, — тихо бормочет он, по его щекам по-прежнему текут слёзы. — Мне н-не холодно.
— Всё в порядке, Мэтт, — я прижимаю его голову к своему животу, наклоняясь над ним так, чтобы поцеловать в висок. — Всё в порядке.
Я жду, пока его рыдания утихнут, затем снимаю его с колен и подкладываю ему под голову подушку, накрывая одеялом. Он такой усталый, глаза часто моргают, но он не закрывает их; он слишком сосредоточен на том, чтобы продолжать наблюдать за мной. Я выключаю музыку и тянусь к выключателю на краю кровати, прежде чем он протягивает руку, чтобы остановить меня.
— Оставь их включенными, — шепчет он. — Я хочу иметь возможность видеть тебя.
— Хорошо, — говорю я, сердце всё ещё бьётся где-то в горле, пока я забираюсь на слишком маленькую кровать рядом с ним.
На этот раз мы не обнимаемся, а держимся за руки, прижавшись лбами друг к другу.
— Поспи немного, — говорю я, нежно целуя его в нос.
Я знаю, что не усну. Я проведу ночь, наблюдая за ним, потому что больше ничего не могу делать. Это не столько желание, сколько необходимость заботиться о нём, защищать его. Мой разум проносится со скоростью миллион миль в минуту, обрабатывая информацию, которую он вывалил на меня.
На мгновение мне кажется, что он спит, и я начинаю отстраняться. Чтобы взять свой ноутбук и начать осуществлять все свои планы. Но он прижимается ещё теснее к моему телу и сжимает мою руку чуть сильнее.
— Я скучаю по своей маме.
Я сдерживаю слёзы, скорбя о женщине, которую никогда не узнаю, и о мальчике, которого она любила больше жизни. Мальчик, которым, я знаю, она гордилась бы, даже если бы он этого не знал.
Я позабочусь о нём, мысленно клянусь я ей. Я обещаю.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Фредди
У меня такое чувство, будто меня сбил грузовик или у меня жуткое похмелье от алкоголя, который я точно не пила.
С головной болью, вызванной левым хуком Торена Кейна, я наконец-то открываю глаза и вижу Ро, которая неудобно устроилась на боку и всё ещё спит, прислонившись головой к стене. Моя голова прижата к её бедру, а руки обнимают её ногу, как подушку.