— Чёрт, — стону я. — Я сейчас кончу, принцесса.
Она сосёт сильнее, двигая бёдрами, словно отталкиваясь от воздуха, в поисках трения. Я кончаю, сильно, умудряясь держать свои руки мягкими в её волосах, пока она заглатывает меня со счастливой, энергичной улыбкой.
Переведя дыхание, я бормочу:
— Ты снова завелась, Розали?
Она нетерпеливо кивает, её щёки краснеют. Я наклоняюсь, чтобы поднять её с пола и уложить на кровать, готовый снова насытить свою ненасытную подружку.
••••
Как только она расслабляется от моего нетерпеливого прикосновения рта и языка, я несу её в душ и ускользаю, чтобы принести нам перекусить из кухни, не утруждая себя одеванием, потому что знаю, что мы одни. Мы едим в постели, хихикая, больше играя с едой, чем съедая её.
Я ждал достаточно долго, и это было пыткой — даже несколько дней ожидания, пока не закончатся её выпускные экзамены и мои дополнительные зачёты. Но я не думаю, что смог бы ждать дольше, чтобы спросить, даже если бы попытался.
— Итак, — я прочищаю горло и протягиваю ей синий спортивный напиток, который она жадно выпивает. Её явная усталость вызывает у меня прилив удовлетворения. — Я хочу поговорить о том, что сказал Тайлер.
Она замирает, а затем краснеет, как будто не она только что кричала и умоляла меня: «Пожалуйста, пожалуйста, заставь меня кончить», пока я хвалил её и говорил с ней обо всём. Моё сердце снова замирает, словно хочет выпрыгнуть из груди и погрузиться в неё.
— О, — заикается она, смущённо откидывая волосы назад и избегая моего взгляда. — Да, кстати, спасибо тебе. За то, что заступился за меня.
Я качаю головой и приподнимаю пальцем её подбородок:
— Я всегда прикрою твою спину, Розали.
Снова повисает долгое молчание, но, как обычно, мы с ней чувствуем себя комфортно. Как будто оба поддерживаем друг друга.
— Это было… это не было ложью. Я имею в виду, мы действительно познакомились на первом курсе. На вечеринке. И ты был моим первым поцелуем.
Моя улыбка убивает меня, такая широкая, что у меня болят щёки:
— Я был твоим первым поцелуем? — с таким же успехом она могла бы сказать мне, что я выиграл в лотерею или Кубок Стэнли. Она застенчиво кивает.
— Да? — я наклоняю голову, чтобы встретиться с её взглядом, и демонстрирую свою улыбку. Это, кажется, успокаивает её, и слова льются быстрее.
— Да, я впервые попробовала алкоголь благодаря тебе. А потом ты меня поцеловал.
— Это был хороший поцелуй? — я не могу удержаться от вопроса.
— Да, — выдыхает она, закусывая губу в улыбке. Моё сердце начинает биться быстрее, реагируя на воспоминание, которого у меня нет. Из-за этого мне хочется, чтобы у меня была машина времени, чтобы я мог дать себе пощёчину за то, что явно сделал что-то глупое и облажался с этой девушкой.
С этой девушкой, которая заботится обо мне, защищает меня, любит меня — не за моё тело или навыки, а за меня. За то, кто я есть. С Розали Шарифф я однозначно являюсь самим собой, может быть, впервые в жизни.
— Мы провели ночь вместе. Играли в пив-понг, смеялись и… — она качает головой с горько-сладкой улыбкой. — И это было невероятно.
— Но… — я оставил это слово висеть в воздухе, чувствуя, как вокруг нас сгущается атмосфера. Что-то случилось. Подумай. Только я не могу — я вообще ничего не помню, ничего.
— Но потом ты просто как бы… исчез.
— Что?
— Ты сказал, что скоро вернёшься, и оставил меня там.
Думай, думай, думай. Моё сердце колотится, желудок сжимается, когда я погружаюсь в свои ужасные, обрывочные воспоминания о первом курсе. Думай, думай, думай.
Только в каждом забытом воспоминании, до которого я могу дотянуться, есть вещи, которые я хотел бы забыть, а я бы никогда не хотел забывать её. Я знаю себя — даже в восемнадцать лет, убитый горем, я бы ползком добрался до её света и доброты.
— И, — она качает головой, закрыв лицо ладонями. — И я знаю, что ты не помнишь. Всё в порядке — я просто…
— Ты помнишь, когда это было? На первом курсе?
Она кивает:
— Это были выходные перед началом осеннего семестра.
У меня сердце уходит в пятки, а кожа холодеет. Я натягиваю одеяло до талии, опустив взгляд. Мне кажется неправильным быть обнажённым прямо сейчас, когда я знаю, о каких именно выходных она говорит.
Первый курс, моя первая большая вечеринка с командой после того, как я провёл лето на тренировках и вернулся в Техас к матери. Это было неофициальное условие при подписании контракта с «Уотерфеллом» — условие, которое подарило мне вечное уважение к тренеру Харрису и сделало меня абсолютно преданным этой команде. И он сохранил мой секрет.
Я планировал играть за них, но отпрашивался, когда нужен был дома. Оказалось, что мне не нужно было отпрашиваться ни разу.
Она ушла до начала семестра.
Сейчас я ищу это воспоминание — смутную сцену на вечеринке, даже лица одного из членов команды, который был со мной, не видно. А потом телефонный звонок — пронзительный и незабываемый.
Болезненный даже сейчас.
Арчер, шепчущий прерывистое «Мэтти», а затем «Мне так жаль». Спотыкаясь, мы идём в общежитие, которое было чуть ли не слишком далеко, и Беннетт, чёртов Райнер, со своим отцом, заботятся обо всём. Лечу в этом чёртовом частном самолёте и трясусь, подпрыгивая на месте всё это время.
Остальное размыто, и у меня слезятся глаза, я поднимаю руки, чтобы потереть их.
— Мэтт? — спрашивает она дрожащим голосом. — Можно я тебя обнимау?
— Пожалуйста, — хриплю я.
Она не знает, почему я плачу, но не спрашивает — даже не пытается. Ро обнимает меня, обвивая своими длинными руками мои широкие плечи и притягивая меня ближе.
— Прости, Мэтти, — говорит она, но её голос накладывается на голос Арчера в моей голове.
Когда мои слёзы утихают, мне удаётся выдавить из себя эту историю. Это занимает какое-то время, и я часто запинаюсь, но Ро терпеливо сидит и слушает, держа меня за руку.
Терпение. Доброта. Любовь. Они льются из неё как вода.
— Мне нужно перестать так изливаться на тебя, — я смеюсь, выпускаю её руку из своей и вытираю глаза, пока не беру себя в руки. — Это нелепо, — такое чувство, что я высасываю из тебя силу, любовь и тепло, но я молчу. И я не хочу быть таким для тебя.
— Нет, — беззаботно отвечает она. — Я хочу быть рядом с тобой. Ты был рядом со мной столько раз, что я и сосчитать не могу. И, кроме того, мне нравится эта часть отношений. Я думаю, что это полезно, и раньше у меня такого не было.
— У меня тоже.
В тишине моей комнаты мы смотрим друг на друга, пока наши сияющие влюблённые взгляды не озаряются обожающими улыбками. Всё спокойно и идеально.
Она медленно и почти неохотно встаёт, чтобы подготовиться к смене. Я хватаю её и притягиваю к себе.
— Не могу поверить, что ты уходишь от меня, — бормочу я, надув нижнюю губу и глядя на неё с грустью. Она смеётся и мягко отталкивает меня, хватает свою одежду и осторожно одевается.