Так. Сперва успокоиться. Выброс адреналина уже случился. Теперь надо его устаканить. Выдох, вдох, выдох, вдох. Нужно перезвонить по тому номеру. И еще можно Андрею. Да. Я в душе не чаяла, кто это, но ничего не делать вообще не про меня. Я вбежала с телефоном отца в кухню и села за стол.
Оживив экран, я уставилась на высветившийся пароль. Как-то раньше я не просила у отца телефона, поэтому вообще не представляла, что тот у него запаролен. Угу. Четыре цифры. Что это может быть? Щелкая бессмысленные комбинации, типа 0000 или 1234, я быстро отбросила эту идею. Нужно бить прицельно. Иначе заблокирую все к чертям. И следующими я ввела год рождения отца, матери и Марка. Не подошло. Наташин я не знала.
И тогда, не особо веря в удачу, я ввела свой, экран вдруг моргнул, и распахнулось приветственное меню.
– Ура, – я хлопнула в ладоши, открыла вызовы и выбрала последний.
Мужчина поднял сразу же.
– Алло, – прокряхтел он в трубку.
– Прошу прощения, – торопливо начала я, – вы только что звонили Павлу Леонову. Это его дочка.
– Я не могу его больше ждать, у меня дел по горло. Так и передай ему. Я уехал.
– Подождите, они уже выходят, я только наберу Андрею, спрошу.
– Поздно, иначе сейчас придется выкапывать меня. Я же вам не такси.
– Пять минут, – я взмолилась, – пожалуйста.
Тяжелый вздох означал одно. Он сдался.
– Хорошо, и ни секундой больше.
Взвизгнув от радости, я отключилась. И тут же набрала Андрею.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.»
Среда, после воскресения #6 - часть 2
Тяжелый воздух сжимал легкие, а сузившееся пространство давило на виски. Внезапно меня словно бросили в тугое болото без возможности выбраться. Я карабкалась, билась, задыхалась, но только сильнее тонула. А еще мне постоянно мерещились голоса за стеной. Отца и Наташи. И даже легкий смех Марка. Но стоило прислушаться, как по мановению палочки отключался звук, а тишина резала уши. И тогда я принималась как сумасшедшая метаться по кухне. Беспорядочные движения на время отвлекали, но в целом это было заблуждение.
Прошло уже десять из обещанных пяти минут. Телефон отца, сжимаемый в руках, предательски молчал. Несколько раз я порывалась позвонить неизвестному водителю Камаза, но подавила в себе это желание. Боялась разгневать. Что если, вымещая злость, он плюнет на уговор, и все-таки уедет по своим делам? Тогда отец останется в школе ждать, когда стихия отступит. И… Нет, у него точно все будет в порядке. А вот я без информации умру.
Онемевшими от напряжения пальцами я снова набрала Андрею. Восьмой или девятый раз. В надежде, что он заметит севший телефон, пойдет искать зарядку и вот-вот поднимет трубку, а все мои печали вмиг развеятся. «Ну же, дурак конченный, обрати внимание!» Однако недалекий Андрей никак не желал замечать очевидного, где-то прохлаждаясь.
Ну что за мужики, а? Безответственные, безрассудные. Один забыл телефон, другой просто осел. А ты сиди дома и не находи себе места. Черт. Ну что за день?
Ай! Налетев мизинцем на ножку стола, я взвизгнула и свалилась на пол. Боль судорогой промчалась по телу, глаза застлала тьма, а брызнувшие в разные стороны слезы легли на сердце… Чем? Облегчением?
Сидя на полу, я потирала ушибленный палец и выла раненой белугой. Все, что навалилось за последние месяцы, рвануло бомбой. Я так долго терпела, так долго молчала, утешала себя, что сильная, что хорошо справляюсь… Сначала решивший общаться отец, затем болезнь матери, долгожданные ответы на бесконечные вопросы… Потеря близкого, Наташа с ее глупыми выводами и вот теперь вьюга. Обида, разочарование, злость, грусть, неверие. Все смешалось в адовом коктейле эмоций. Я не могла отделить одну от другой, насыщаясь сполна сразу всеми. Меня разрывало. Трясло. Выкручивало. Свернувшись на полу калачиком, я подложила под голову локоть и сотряслась от рыданий. Дала им волю. Ничего не удержала.
Чертов стул. И отец…
У всего есть предел. И мой, казалось, уже наступил.
Внезапно на столе задребезжал телефон, и первой реакцией была радость. Я подскочила, борясь с головокружением, и уже на полпути осознала, что это вряд ли может быть отец или Наташа. Вздох досады вырвался из груди. Тогда как телефон отца продолжал безжизненно валяться под табуреткой.
– Привет, Никит, – я подняла трубку и рухнула на стул.
– Привет, ты как? Пишу тебе, пишу, а ты молчишь, – голос не казался раздраженным, скорее уставшим.