Он готов был вытерпеть все, что угодно, только бы ей стало легче. Всю сознательную жизнь он винил судьбу лишь в одном — в том, что один у матери. Он не простил Бога за это. Не смог принять того, мать может остаться одна, если очередное задание пойдет не так, как нужно. Винил в несправедливости небесные силы и себя, за то, что не мог бросить своей опасной работы. Ему бы сидеть где-нибудь в душном офисе и перебирать бумаги, чтобы каждый день возвращаться в уютный дом, где ждали бы красавица-жена и такая же красавица-дочка… С появлением Мариссы страх, что терзал душу Ройса, отступил. Он больше не боялся за мать, не страшился ее одиночества. Эта девочка воплотила в себе все, что дает мужчине надежду и покой. Майкл никому не позволял поднимать на себя руку, но сейчас понимал, что заслужил эту пощечину больше всех.
После того, как второго удара не последовало, Ройс открыл глаза.
— Ты даже не пытаешься оправдаться, — прошептала Марисса дрожащими губами.
— Разве это возможно? — тихо спросил Ройс.
Прижав правую ладонь к животу, девушка какое-то время смотрела на него, а потом резко отвернулась. Киллер увидел, как из-под опущенных век скатилось две крупных прозрачных слезы. В душе Майкла зарычала злая собака. Причиной этих слез был не он, не мать, даже не смерть Реймонда, а Тайлер Кларк. Марисса дернулась, когда пальцы брата коснулись ее лица, стирая соленую влагу. Он видел, как дрогнули плотно сжатые губы сестры. Она изо всех сил держалась, чтобы не заплакать.
— Я была у него на могиле, — прошептала девушка.
Майклу показалось, что эти слова вложили ему в руки ее сердце. Такое нежное и трепещущее, нуждающееся в защите… Вот только не было сил даже удержать его, не говоря уже о чем-то еще.
— Я все исправлю, клянусь тебе, — пообещал Майкл.
— Исправишь? — переспросила Марисса. — Что же тут можно исправить? Знаешь, я никогда не хотела его, не любила, но сейчас… — сестра закрыла глаза, переводя дыхание, — сейчас не знаю, куда деться от этого чувства. Оно сжигает меня, раздирает все вот здесь, — прижала руки к груди.
— Какое чувство? — Ройс погладил девушку по предплечью, побуждая поделиться. Она должна была говорить, кричать — что угодно, но не держать это в себе.
— Я не знаю, — покачала головой Марисса. — Может, это раскаяние или вина…
— Вина? — удивился Майкл.
— Я почти ненавидела его, а он отдал за меня жизнь, — вздохнула девушка. — Я есть, а его нет. Но знаешь что самое странное?
— Что?
— Вот здесь, — поднесла она указательный палец к виску, — я понимаю это, но… но сердцем я не чувствую этой потери. Совсем ничего, понимаешь?
— Это нормально. Ты ведь не знала его почти. Чужой человек…
— Чужой? — переспросила Марисса. — У нас общий отец. Он же… Он, как ты, но… Я не могу быть настолько черствой, Майкл, чтобы… — она замолчала, качая головой.
— Ну, что ты, — Ройс хотел обнять сестру, но она отшатнулась.
Схватившись за голову, Марисса замерла на месте. Выдохнув, она снова взглянула на брата. Этот взгляд практически убил Майкла. Будь у него выбор, Ройс охотно согласился, чтобы его заживо порезали на куски, только бы не видеть этой дикой боли в ее глазах. Марисса напомнила ему потерявшегося котенка, такого маленького в огромном мире, который идет к людям в поисках защиты и надежды. И, в этот момент, всем человечеством стал он сам. И он мог дать ей все, кроме надежды. Киллер чувствовал ее отчаяние, знал, что она ждала от него, но не мог сказать, в чем причина ее равнодушия. Он не знал.
Тем временем, Марисса шмыгнула носом и запрокинула голову. Когда она снова взглянула на него, глаза девушки были сухими, хоть и слегка безумными. В них сквозила такая пустота, что становилось страшно. Синяя бездна без дна — вот чем стал ее взгляд. Затянув потуже хвост, сестра вернулась на дорожку.
— Уходи, Майкл, — тихо сказала Марисса.
— Сестренка…
— Не переживай, я не сорвусь, — бросила она на него мимолетный взгляд, а затем включила дорожку. — Я выберусь из этого дерьма, хотя бы для того, чтобы плюнуть в рожу Тайлеру Кларку. Я не прощу ему Рея. Никогда, — последнее слово прозвучало словно удар топора, настолько резким и холодным оно было.
Прежде чем вернуться в дом, Майкл обернулся, чтобы еще раз взглянуть на сестру. Она выглядела вполне спокойной и уравновешенной. Возможно, темп дорожки излишне быстрый, но Мариссе это не мешало. Вся ее злость уходила сейчас туда — в финальный рывок перед полным опустошением. Ройс знал, как это бывает. Физическая усталость погрузит ее в сон так быстро, что на мысли о Реймонде не останется времени. Возможно, сейчас подобная тактика была самым лучшим вариантом. Марисса не расклеилась, не требовала жалости к себе, не обматывалась соплями — это не могло не радовать. Она сделала самое лучшее, что могла — разозлилась. Гнев поможет ей справиться с потерей Реймонда.