— Кларк, ты же…
— Не называй меня так, — прошипел Реймонд, впечатывая Брайсона в стену с такой силой, что задрожала перегородка. — Ты понял? Понял, я спрашиваю?
— Она только начала возвращаться к нормальной жизни. Ты бередишь старые раны и…
— Нормальная жизнь? — перебил его «Максвелл». — Я смотрю, вы все преуспели в том, чтобы обеспечить ей такую «нормальную жизнь», — он выделил последнее словосочетание. — Знаете, в чем ваша проблема? Нужно было лучше смотреть за Мариссой, тогда не пришлось бы разгребать все это дерьмо.
— Ты не имеешь права…
— Послушай, Брайсон! — снова ударил его спиной о стену Реймонд. — Не тебе говорить мне о правах. Знаешь почему? Потому что я могу с уверенностью сказать, что никогда бы не допустил того, что случилось с ней. Сдох бы, но не допустил.
— А ты и сдох.
— Ты прав, — кивнул Рей. — Вот только в том, что я сдох, а не во всем остальном. Сдохнуть мне пришлось для того, чтобы разрулить все ваши косяки. Поэтому захлопни пасть и не путайся у меня под ногами. Понятно? — и вышел, не дожидаясь ответа.
Зак тяжело вздохнул. В какой-то степени, Кларк был прав. Он делал хоть что-то, чтобы защитить Мариссу. Делал не только сейчас, а всегда. По крайней мере, пока он стоял за ее спиной, Тайлер Кларк не осмеливался трогать девушку. Подумать только…! Даже собственную смерть этот ушлый парень умудрился использовать себе во благо, если это можно было так назвать. Новое лицо, новая жизнь — разве это не прекрасный шанс прожить жизнь так, как не получилось уже однажды. Все равно, что родиться заново: ни прошлого, ни воспоминаний, ни общих знакомых с кем бы то ни было. Словно тебе дали второй шанс прожить ту же самую жизнь. Зак даже затруднялся ответить, что бы отдал за такую возможность. Вернуться назад хоть на какое-то время и не делать того, что было сделано на сегодняшний день. Например, поступить иначе относительно Элейн или… Какая теперь разница? Все идет, как идет.
Достав мобильный, Брайсон набрал городской номер Бостона. Трубку схватили на втором гудке, и приятный женский голос сообщил ему о том, что он дозвонился в центральную больницу Бостона. Словно он сам этого не знал.
— Скажите мне, как состояние Элейн Дарлинг? — поинтересовался Зак. — Ей лучше? — выслушав детальный отчет о том, как прошла последняя пара суток, он тяжело вздохнул.
— Так что, все будет в порядке, — закончила девушка, желая обнадежить собеседника. — Шок уже прошел. Если бы не вы, все могло быть намного хуже.
Если бы не он… Если бы не он, все было бы намного лучше и даже больше.
Глава 23
Когда весь мир сужается до одной пропахшей чужой жестокостью и собственной кровью комнаты, приоритеты меняются. Все, что было до и будет после — вторично. Даже неважно будет ли это "после"… Время словно постепенно замедляет бег, чтобы потом остановиться вовсе. Остановиться именно в тот момент, когда так плохо, что хочется умереть. Нет боли, нет мыслей — все превращается в черную сосущую пропасть, из которой не выбраться ни за что и никогда. Вот в такие моменты мысль о смерти перестает казаться столь дикой, как в обычные будни. Вот только проблема в том, что не каждый готов срываться в эту пропасть. Иногда, чтобы выжить, достаточно столкнуть в нее того, кто подвел к краю, что сделать достаточно просто, поскольку этот человек даже подумать не может, что его жертва способна на подобное. Он уверен, что контролирует ситуацию. Вот эта уверенность обычно подставляет такую подножку, от которой кубарем летишь с той вершины, на которую влез по чужим головам. Интересно, насколько больно падать?
Джин не хотела знать, насколько больно падать с того пьедестала, где находился ее обидчик. Ей наплевать сразу он размозжит себе голову о камни чужих страданий и слез или еще немного помучается. Она сделала все, чтобы доставить ему удовольствие, которого этот подонок так хотел. Позволяла бить себя, унижать, насиловать и делать черт знает что еще. Ничего из того, что вытворял этот извращенец, нормальному человеку даже в голову не придет. Однако, речь ведь и не идет о нормальном. Не смотря на дикие фантазии этого придурка, его несчастная жертва дожила до утра. Измученная, почти невменяемая, окровавленная — она дождалась своего часа.
Джин точно знала, когда нанести удар. Она не имела права на ошибку, не могла торопиться, поэтому выбрала самое подходящее время — раннее утро. Самый сладкий сон и самое бешеное желание приходит с первыми лучами солнца. И это желание отключает все инстинкты, кроме одного…
— Сучий потрох! — пропыхтела Джин, отпихивая в сторону истошно вопившего отморозка. — Думал сломать меня? Черта с два! — она вскочила с кровати и с удивительной прытью ринулась туда, где стоял стул.