– Неудивительно, что у тебя парня нет, – говорю ей в спину. – Любая девчонка стремится подчеркнуть свои достоинства, а ты их прячешь под старушечьим бельём и бесформенными шмотками.
Говорю наугад, пытаясь вывести её на эмоции. Ну пусть поорёт на меня, разобьёт что-нибудь, желательно не об мою голову, – выпустит пар и перестанет быть злючкой. И тогда можно будет выдохнуть и жить спокойно.
Нелли молча поворачивает голову и бросает на меня взгляд, обжигающий холодом, и в то же время в нём мелькает какая-то тоска. И не говоря ни слова в ответ, она уходит, напоследок хлопнув дверью.
Видимо, я попал в точку, в самое больное место девчонки. Только нет никакого торжества, что последнее слово осталось за мной, наоборот – внутри разливается какое-то гадкое чувство.
– Идиот, – прикрыв глаза, поднимаю голову вверх. – Теперь она меня точно ненавидит.
С тоской смотрю на свои футболки и проверяю, не уцелело ли хоть что-то, только увы – абсолютно всё теперь было девчачьего розового цвета. Но удивительно, что у меня нет ни капли злости или ненависти, и попытка Нелли развязать войну точно провалилась.
Не буду же я пакостить девчонке как последний придурок. Нет, я мог бы, придумал бы такое, что съехала бы она и даже без долгих разговоров и выяснений.
Вот только мне этого совершенно не хочется. Впрочем, как и съезжать самому.
– Если бы я был твоим парнем, точно бы знал, что дарить на день рождения, – усмехнувшись, выхожу из ванной.
Останавливаюсь у двери комнаты Нелли и прислушиваюсь – тишина, кажется, на сегодня она успокоилась и легла спать. Мне тоже пора на боковую, иначе рискую завтра на тренировке быть не в форме и дать лишний повод Павлу Сергеевичу прочитать команде лекцию по режиму дня хоккеиста.
Выключаю свет и ложусь на диван, по-прежнему думая о Нелли. Даже интересно, остановится она на порче моих футболок или придумает что-то ещё?
* * *
Утром, позавтракав и так и не дождавшись выхода из комнаты принцессы, оставляю ей записку на холодильнике “Твой завтрак на плите” и ухожу на тренировку.
Проигнорирует или примет?
Я не гений кулинарии, но простые блюда приготовить не составляет труда, особенно когда долгое время живешь один – приходится учиться всему. Омлет я готовлю шикарный, но Нелли может из принципа просто отправить его в мусорное ведро.
Спускаюсь вниз и, сев на мотоцикл, включаю зажигание. Но прежде, чем надеть шлем, задираю голову вверх, ища глазами окна комнаты Нелли, которые как раз выходят на эту сторону. Отсчитываю семь этажей и внимательно всматриваюсь: за стеклом мелькает фигура, колыхание шторы и никого.
– Не удержалась, принцесса, – усмехнувшись, надеваю шлем и мчу в Ледовый.
Она осознала вчерашний поступок, и её замучила совесть? Навряд ли. Скорее, хотела убедиться, что я точно уехал, чтобы можно было выйти из комнаты и придумать ещё что-то мне назло.
Добираюсь до Ледового дворца быстрее обычного и появляюсь в раздевалке одним из первых. Переодевшись и убедившись, что у меня ещё есть время до выхода на лёд, достаю телефон и после секундного колебания набираю в мессенджере сообщение:
Позавтракала?
Пялюсь на экран – сообщение доставлено, но не прочитано, хотя Нелли в сети. Убираю телефон в шкафчик и уже иду к выходу из раздевалки, как слышу характерный сигнал. Входящее сообщение.
Возвращаюсь с улыбкой, уверенный, что оно от злючки.
С чего бы такая забота??
Быстро набираю ответ, понимая, что у меня не так много времени до начала тренировки.
Я понял, что когда ты голодная, то очень злая. Не бойся, не отравлено.
Ставлю в конце улыбающийся смайлик и отправляю.
– Ник, ты чего там застрял? – раздаётся рядом голос Блэка, и я чувствую, как он из-за плеча заглядывает в экран телефона. – С девчонкой?
– Да. Пару минут, ты иди, – коротко отвечаю, даже не взглянув на него, потому что на экране появляется новое сообщение.
Я уже убедилась в этом. Но всё равно подозрительно – с чего такое беспокойство о моём настроении?
– Старцев, я не понял?
Поворачиваюсь к Блэку, который смотрит на меня вопросительно подняв брови.
– Кому ты завтраки готовишь? Неужели принцесса проявила благосклонность и всё срослось?
– Если бы, – качаю головой. – Кажется, наоборот, она вышла на тропу войны.
Рассказываю другу о вчерашней покраске своих вещей, наблюдая, как округляются его глаза.