- При чем здесь слуги, Густав?! Ты считаешь, это нормальным, когда жена и любовница живут в одном доме?
- Не забывайся, женщина, это мой дом, и я решаю, кто здесь будет жить – взгляд Густава сделался холодным – Ванда живет здесь, потому что она мне нужна.
- Тогда зачем жениться на мне? Если тебе нужна Ванда?
- У тебя мои дети, что здесь непонятного? И не нужно истерик, я этого не люблю. Все. Свободна. Церемонию бракосочетания назначаю на тринадцатое.
Густав открыл ноутбук, показывая тем самым, что разговор окончен. Любовь, злобно сверкнув глазами, вышла из кабинета. Хотелось рвать и метать…
За ужином при свете электрических «факелов» благородное семейство уселось за стол: Густав во главе, по правую руку Сергей, рядом с ним Ванда, по левую руку – Любовь, с нею Ульян, за ним Анисья.
- Сообщаю всем, что тринадцатого числа, состоится наше бракосочетание с Любовью.
Люба переглянулась с сыном, все остальные, почти хором произнесли:
- Поздравляю.
Голос Ванды прозвучал фальшиво, Люба метнула на нее презрительный взгляд, та в ответ хищно улыбнулась.
- Естественно, никого постороннего на этом мероприятии не будет. Приедет регистратор из города, и все. Однако, ужин будет праздничным – сообщил Густав.
- И торт будет? – поинтересовался мальчик.
- Разумеется, Ульян. Как же без торта.
Все заулыбались, Любови хотелось перебить всю посуду, но она опустила взгляд в тарелку и сосредоточилась на еде.
Перед сном в ее комнату вошла Ванда.
- Густав сказал, что тебе нужна моя помощь в плане выбора платья – заявила Ванда, нагло улыбаясь.
- Он что-то перепутал. Мне не нужна твоя помощь ни в чем, тем более, в выборе платья. У меня траур по матери, и мой наряд, естественно, будет черным.
- Чудесно. Тебе идет черное, ты же блондинка, - заметила Ванда – а мне пойдет белое.
- Белый саван, в самый раз.
- О! Черный юмор… Напрасно ты хочешь поссориться со мной. Мы могли бы дружить.
- Дружить с любовницей мужа? Как оригинально.
- Ничего оригинального. Густав мужчина, и как всякий мужчина желает разнообразия. И если его жена – белая и холодная льдинка, то любовница – жгучая темпераментная брюнетка. Мы прекрасно дополняем друг друга. Не понимаю, чего ты обижаешься? Ревнуешь, да? Но ты ведь даже не любишь его, ты любить не умеешь.
- А ты умеешь? И даже не ревнуешь?
- Ревную, но люблю, и понимаю его желания. Мне не важно на ком он женится, на тебе или на другой тупоголовой курице, все равно, он ко мне вернется – рассмеялась Ванда в лицо сопернице – ты прожила с ним в браке пять лет. А со мной он встречается двенадцать! Чувствуешь разницу? Мы любили друг друга до того, как ты появилась в его жизни, любили, пока вы были женаты, и потом, когда он «воскрес» он первым делом нашел меня. Потому что я ему была нужна, не ты, жена законная, а я его любимая женщина.
- Пошла вон, любимая женщина. И не смей приходить в мою комнату, ведьма!
Глаза Ванды хищно сузились.
- Не следует объявлять мне войну. Проиграешь… Спокойной ночи, Любофф – произнесла она и ушла.
Любовь упала на кровать, почувствовав себя разбитой и раздавленной. Слова соперницы раздавались в голове, били по самолюбию. Конечно, Ванда права - Люба не испытывала к мужу нежных чувств. Влюбляться она разучилась с той поры, как услышала из уст матери приговор: «шлюха!». В ту новогоднюю ночь чувствительная девушка испытала физическую боль, которую причинил ей любимый парень и получила моральную травму, что нанесла родная мать. Поэтому, выйдя по совету матери замуж за Августа, она не ждала от мужа ничего хорошего. Два чужих человека под одной крышей – обычная семья. И где-то там, за рамками этой семьи существовала любовница Ванда, а может, и не одна Ванда. Но Любовь этого не знала, или не хотела знать…
«А сейчас… это какой-то абсурд! Что он себе позволяет, этот муж? Это мой дом, и Ванда мне нужна! Сволочь… И она, не следует объявлять мне войну, проиграешь! Ненавижу, ведьма, как есть ведьма» - думала Любовь, и не могла уснуть, прокручивая в голове разговор с мужем и соперницей. На данный момент она не понимала, кто для нее более опасен: воскресший муж или его злобная любовница. «По всей видимости, муж особой опасности не представляет, по крайней мере, пока ребенок не родился. Он даже идет на уступки. Ванда совсем другое дело. А ведь Сергей предупреждал: будь с ней осторожнее. Нужно было поступать хитрее. Но сейчас я открыто выступила на тропу войны с Вандой, и назад пути нет…»