Губернатору была приятна такая любовь.
Поэтому губернатор Шаннери открыл дверь комнаты, в которой сидел мальчик, улыбнулся самой лучшей своей улыбкой номер два, предназначенной для посещения школ и любовниц, и спросил:
– А почему мы ничего не кушаем?
Мальчик поднял на него черные большие глаза.
– Зачем ты убил барров? – сказал мальчик.
В заявлении мальчика была некая странность, которую губернатор не стал уточнять. Вместо этого он сказал:
– Это чушь. Откуда ты это взял?
– Ты убил барров, Драгоценный_цветок и старого Счастъе_в_гнезде, - повторил мальчик, – я это видел своими глазами.
– Но я никого не приказывал убивать! – возмутился губернатор. – Я немедленно выясню, кто это сделал!
– Это сделал твой начальник охраны, – ответил мальчик, – он снимал все на шлем. Для твоего удовольствия.
Губернатор почувствовал раздражение. Обычно, когда его в чем-то упрекали – например, в совершенном по его приказу убийстве или украденном по его приказу миллионе, – губернатор легко отвечал, что он этого не делал и что он во всем разберется. Обычно этого оказывалось достаточно, если спрашивающий был ведущим новостей. Если спрашивающий был вышестоящим чиновником, то для того, чтобы он поверил в то, что губернатор не крал денег, было достаточно поделиться с этим чиновником частью украденного.
Поэтому губернатор совершенно не привык к тому, что его собеседник настаивает на сказанном. Губернатор решил, что мальчик чрезвычайно дурно воспитан.
– Я во всем разберусь, – твердо сказал губернатор, – и накажу виновных!
Мальчик поискал глазами и поднял с пола пластмассовый бластер. Бластер был зеленого цвета с огоньком на конце дула.
Мальчик ударил по рукояти бластера, словно защелкивая воображаемую обойму, навел игрушку на губернатора и сказал:
– Я убью тебя.
Губернатор побледнел, покраснел, а потом стал цвета игрушечного бластера и выскочил из комнаты.
Внутренние покои, изолированные от всей остальной виллы, были чрезвычайно скромны и имели лишь минимальное количество помещений, необходимое губернатору для осуществления его главных функций, как-то: кабинет с приемной и комнатой отдыха, спальню, ванную и небольшую личную тюрьму с примыкающим к ней медблоком.
Из вышесказанного ясно, что губернатор отправился в медблок в чрезвычайно дурном расположении духа.
Второй пленник лежал навзничь на медицинской кушетке, опутанный гирляндами проводов. Это был паренек лет шестнадцати, худощавый и мускулистый, с тяжелой челюстью и изящными запястьями. Рядом с пленником возился медтех в зеленом халате. На боках пленника наливались багровые кровоподтеки; пол-лица вспучилось в синяк. Дышал он редко, но ровно.
– Это что такое? – спросил губернатор.
– Он устроил драку. Уже в усадьбе, – отозвался медтех. – Убил двоих, пока в него не всадили пару «заусенцев». Мы его спросили, где ван Эрлик, и он сказал: «Это кто такой?» Тогда мы вытащили из него «заусенцы». Без анестезии.
Медтех нехорошо усмехнулся и уточнил:
– Мы пообещали, что, как только он скажет, где ван Эрлик, ему дадут обезболивающее.
– Он отказался?
– Он нас провел. Он блокирует нервные импульсы. Техника Ли.
Техника Ли. Изобретение легендарного Живоглота, эксклюзивный набор приемов для бойцов секретных подразделений. Или бандитов, способных выложить сумасшедшие деньги за изматывающий курс тренировок и биохимические сборки в крови.
Жаль, что они не поймали ван Эрлика, но и этот молодчик, судя по всему, не пескарик.
Губернатор присел на краешек койки и приказал:
– Брось притворяться. Приборы показывают, что ты в сознании.
Пленник открыл глаза. Они были серые и очень спокойные, как будто подросток загорал на пляже или хрустел вафлями в нейрориуме, а не лежал на медицинской кушетке со всаженными в вены детекторами.
– Зачем ты убил барров? – спросил Чеслав.
Губернатор опешил. Вопрос, заданный пленником, сбил его с толку. Он полагал, что вопросы здесь задает он. К тому же подросток задал тот же вопрос, что и ребенок. Сговорились они, что ли?
– Э,…э, – сказал губернатор, – это недоразумение. Я никого не приказывал убивать. Они сами схватились за стволы. Какой предатель дал нелюдям права людей! Они ж ненормальные.
– Самки барров не дерутся, а Счастье_в_гнезде был слишком стар, – ответил пленник, – за ствол схватился я.
– Ну, значит, ты и виноват, что их убили, – отрезал губернатор.
Как ни странно, пленник на это ничего не возразил. Вспухшие его губы чуть сжались.
– Где Эйрик ван Эрлик?
– Это кто? – спросил пленник.
Ответ губернатору не понравился.
– Это такой человек, за которым выстроилась очередь, – сказал губернатор Ярмарки. – Можно сказать, что он выставлен на аукцион. Организация, известная, как Дети Плаща, ищет его для душеспасительной беседы о рае. Официальные власти сулят за него две на десять в восьмой эргталеров. «Объединенные верфи» добавили к официальной награде еще сотню. А Красный флот под командованием адмирала Иссуфа болтается в пространстве с совершенно ясной директивой: поймать мерзавца ван Эрлика и привязать его у дюз стартующего челнока. Как я понимаю, аукцион начался в тот момент, когда Эйрик ван Эрлик угнал из аркусских эллингов третий по величине корабль Флота. Знаешь об этом?