Эйрик ван Эрлик вернулся в кабинет губернатора через пять минут. Комм в кабинете по-прежнему работал, и с него по-прежнему шел прямой доступ к банку данных губернатора Шаннери; губернатора, который никому не доверял и который лично корректировал каждый день ход строительства Гусеницы, выдавая приоритетные задания и проверяя сделанное на соответствие первоначальным чертежам.
Эйрик выудил из кармана чип не больше яблочного семечка и вложил его в сканирующее устройство.
Строительство Гусеницы и Кольца продолжалось еще две недели. Еще четырнадцать дней кристаллические наносборщики улавливали рассеянные полтора века назад орбитальные бризантные облака и наращивали основу Кольца в строго заданном программой порядке.
Еще четырнадцать дней бригады спешно собирали Гусеницу, монтировали решетчатые фермы, проверяли герметичность сорокатысячекилометровой трубы, внутри которой в вакууме скользила магнитная лента.
Через четырнадцать дней состоялись испытания Гусеницы.
Огромное кольцо, собранное из телескопически раздвигающихся сегментов, всплыло над планетой и вышло за пределы атмосферы. На высоте в 540 км оно стало пристыковываться к Кольцу. Перед стыковкой магнитные ленты потеряли синхронность, вращение Гусеницы резко ускорилось, и она со скоростью около сорока километров в час соприкоснулась с внешним краем Кольца.
Кольцо деформировалось, но выстояло. Сегменты Гусеницы не выдержали удара. Гусеница развалилась на отсеки, большая часть которых оказались на нестабильных орбитах вокруг Ярмарки и, постепенно теряя высоту, вошли в плотные слои атмосферы и сгорели. Происшествие так никогда и не связали с нападением на резиденцию. Его сочли ошибкой проектировщиков.
Эйрик выдернул чип и набрал код на комме.
– Леди Илена? – сказал он. – Мне нужен мой корабль.
Царственная старуха смотрела на него не мигая. Поле было таким сильным, что сигнал шел с заметной задержкой.
– Чтобы снять поле, вам нужен личный код губернатора, – сказала леди Илена.
– У меня он будет. Судя по новостям, на площадке можно посадить хоть десантный «Аркан».
Старуха кивнула.
– Хорошо, – сказала она, – корабль сядет напротив главного входа через шесть минут. Но я советую вам, Эйрик, позаботиться об источнике кода. Я советую это ради вас, а не ради меня.
Связь прервалась.
Эйрик вернулся в медотсек. Чеслав и губернатор поменялись на койке местами. Денес, очень тихий, сидел в углу, и Эйрик взглянул на него внимательно – внимательно и удивленно.
На полу, под койкой, быстро разливалась темно-зеленая лужа, и в центре ее уже набухала подрагивающая, испещренная бороздками горка, более всего напоминающая митрийский коралл. Хариты легко меняют фазу, но не могут долго оставаться в газообразном виде. Эйрик переключил коммуникатор брони на внутреннюю связь и спросил:
– Кел? Это ты пытался убить губернатора?
Ответ прозвучал с секундной задержкой.
– Да. Конечно.
– У нас пять минут, – сказал Эйрик. Он похлопал губернатора стальной перчаткой по щекам и, когда тот открыл глаза, включил внешнюю связь:
– Отключи поле.
– Ты с ума сошел, – прошептал губернатор, – там… вся мощь империи. Вас разорвут.
Эйрик потянулся и взял со стола пробирку с лейстостомией.
– Отключи поле, – повторил Эйрик, – или мы узнаем код сами.
– Ты не посмеешь меня убить, – вдруг сказал губернатор, – я – племянник первого министра. Я – ближайший друг принца Севира. За тобой будут гоняться по всей Галактике. За тебя… за тебя дадут полмиллиарда…
Ван Эрлик хотел было сказать, что за его голову уже дают триста миллионов и что вряд ли эту сумму увеличит тот самый первый министр, который потребовал со своего племянника двести миллионов за пост губернатора, но подумал, что неразумно обращать внимание пленника на это обстоятельство.
– И потом, это недоразумение. Я не приказывал убивать этих петухов. Они сами полезли драться.
Лицо ван Эрлика сделалось совершенно белым, и он молча сунул в руку губернатора пульт, соединенный стационарным световодом с центральным процессором.
– Код, – сказал ван Эрлик.
Когда над усадьбой стал стремительно снижаться красно-желтый челнок с надписью «Служба Новостей», Радость_тьмы был еще жив.
Как часто бывает в этих глупых войнах, когда противники дерутся не когтями и клювом, а бог знает какой гадостью, его швырнуло о стену ударной волной от взрыва парящего танка. Он потерял сознание, и сверху его засыпало мусором.
Глупая смерть и еще более глупая жизнь, – Радость_тьмы понимал, что не сделал в этой битве ничего подобного Белоперому_скользящему_в_ночном_безмолвии.
И в песнях, которые будут петь об этой битве, его имя всегда будет во второй строке. А_рета отпразднует посмертную свадьбу с Белоперым, а Радости_тьмы останется только отгрызть от позора клюв.
Поэтому, когда челнок опустился на площадку перед главным входом, Радость_тьмы шевельнул перебитыми крыльями и выполз из-под сора. Он надеялся, что челнок принадлежит Службе Опеки и что разъяренные десантники всадят в него луч, прежде чем кто-нибудь успеет узнать, что в поединке на количество трупов Белоперый_скользящий_ в_ночном_безмолвии выиграл у Радости_тьмы.
Но в эту секунду плотный серый шар, скрывавший виллу губернатора, с негромким хлопком исчез, и между мраморных колонн Радость_тьмы увидел детеныша Чеслава и ван Эрлика в силовой броне. За холку ван Эрлик тащил губернатора. За ними бежал еще один детеныш, совсем маленький, а за Денесом, колыхаясь в обрывках тумана, плыло что-то серо-зеленое.
Из вздутой гузки челнока на землю опустилась аппарель. Чеслав бросился к распростертому на земле барру.
– Он жив! – закричал Чеслав.
– Оставь меня, – сказал барр.
Но Чеслав, разумеется, не оставил барра, а схватил его под крылья и потащил. Вдалеке орали, но кто орал, десантники или толпа, понять было трудно.