Чеслав вырвал нужный ему разъем из нейроконтрастника и вернулся на мостик.
Синий и желтый треугольники каждый выпустили по два залпа, но в тактическом кубе ни один из залпов еще не достиг цели. По кубу на таком расстоянии трудно было судить, чей залп мощней, но Чеслав знал, что модифицированный «Альтаир-М» способен выпустить семнадцать ракет, а «Катана» – восемьдесят четыре.
«Катана» была тяжелее «Альтаира» в пять с половиной раз, ее силовая броня выдерживала разрыв термоядерной боеголовки на расстоянии до полукилометра, и только в случае сближения обоих кораблей на расстояние применения энергетического оружия «Альтаир» имел относительное преимущество перед «Катаной», выражавшееся в том, что если два живых корабля такого класса сходились на дистанцию лазерного боя, то в принципе было неважно, какая у кого масса.
Оба корабля в таком случае убивали друг друга. Бой превращался в самоубийство.
Но пучковое оружие и рентгеновские лазеры с ядерной накачкой можно было применить только в том случае, если «Альтаир» сумеет подойти к «Катане» на дистанцию до двухсот тысяч километров без серьезных повреждений, а это для фрегата – не ждавшего более тяжелый корабль в засаде, не выскочившего на него случайно при выходе из гипера, а планомерно идущего на сближение согласно классическим канонам боя, – было невозможно.
У фрегата не было шансов выжить. Количество боеголовок в ракетном залпе эсминца почти втрое превышало число возможных каналов перехвата. Против тяжелого корабля у легких фрегатов был только один шанс – бежать. Меньшая масса позволяла им развить большее ускорение, и даже сейчас «Альтаир» мог отвернуть.
Чеслав легко мог рассчитать траекторию, при выходе на которую «Альтаир» оказался бы всего на пятьдесят секунд в досягаемости ракет «Катаны».
Скорее всего, его размазали бы все равно, но это хотя бы давало ему шанс.
Желтый треугольник продолжал идти по той же траектории. Он выпустил третий залп, и в тактическом кубе сложная баллистическая цель вот-вот должна была войти в контакт с противоракетами и передатчиками активных помех «Катаны».
Было странно думать, что далеко, за двенадцать миллионов километров, плавятся переборки, бомбы с рентгеновской накачкой рвут в клочья сталь, и людей выносит вместе с воздухом в вакуум в развороченных скафандрах, облепленных изнутри лопнувшими кишками, – а они, в челноке, узнают это только через сорок секунд.
Их челнок уже шел с ускорением в 670 g, ложась на крутую гиперболу. Они не могли уйти в гипер, они были слишком тихой прогулочной яхтой, чтобы убежать от линейного корабля, – но их крошечная посудина могла уйти достаточно далеко, чтобы затеряться в толпах торговых судов, – и ради этого, собственно, и шел на смерть маленький желтый треугольник Он давал им выигрыш во времени.
Чеслав присел у кожуха накопителя и увидел, что разъем, починенный Денесом, уже работает. Подумав, он все-таки снял его и поставил неповрежденный.
В тактическом кубе ракеты, выпущенные желтым и синим треугольниками, достигли целей одновременно.
Желтый треугольник стал больше.
– У них повреждения, – сказал ван Эрлик, – за ними пошел след. Осколки и атмосфера.
Чеслав напомнил себе, что именно желтый «Альтаир» десять минут назад у него на глазах вышиб из вакуума корабль Службы Опеки. Хладнокровно, из засады, безо всякого предупреждения, выпустив двухступенчатые ракеты с интеллектуальными головками наведения в режиме «дрейф», отстрелив первую ступень задолго до того, как курьер с заглушёнными активными сенсорами мог что-то заподозрить, и проведя команду на включение второй ступени в семи тысячах километров от цели, практически все равно что воткнув ядерный нож в бок корабля. Семнадцать человек команды, мужчин и женщин, и Эвелен Дор с его восемью детишками. Когда родился восьмой, он вообще пропустил лекцию. Говорили, что в «Трансгале» гуляли с вечера и до утра.
– Три минуты до ближнего боя, – сказал ван Эрлик.
Было странно думать, что по собственному времени желтой точки она, возможно, уже мертва.
Вторая, третья и четвертая волна ракет достигла цели, и теперь было ясно, что «Альтаир» сильно задет, не только по усилению отражающего сигнала. Его новые залпы были намного слабей предыдущих. Похоже, у него остались неповрежденными не больше трети пусковых установок.
«Катана» теряла воздух, но выигрывала дуэль с подавляющим превосходством.
Пятая волна ракет перекрыла желтое пятнышко, и оно вздрогнуло и как будто замерло. Стажер Чеслав сначала подумал, что «Альтаир» поворачивает, но потом понял, что он просто потерял ускорение.
– У них поврежден гравикомпенсатор, – сказал ван Эрлик, – нет. Они выкинули один из компенсаторов.
Далекая вспышка, слишком яркая, чтобы быть обычным термоядерным взрывом, подтвердила правильность его догадки.
Желтое пятнышко продолжало сближаться с синим.
Чеслав представил себе, что творится с фрегатом. Половина команды должна быть мертва, две трети отсеков – вывернуты в вакуум, у них не могло остаться больше двух-трех стрельбовых узлов. Сбрасывая потерявший стабильность компенсатор, корабль терял все, что находилось на пути аварийного сброса, – гидропонные сады, каюты, генераторы, ракетные установки, боезапас…
«Неужели «Катана» не отвернет от фрегата? – подумал Чеслав. – Он больше для них не опасен. Он не догонит их, если «Катана» изменит курс, и ему нечем вести бой. Дети Плаща могут повернуть к нам, а фрегат предоставить космосу и богу».
Но синий треугольник неуклонно сближался с желтым.
– Это ты вызвал «Альтаир»? – спросил Чеслав.
– Нет, – ответил Эйрик, – я не связывался с моими людьми. Думаю, что до них дошли вести с Ярмарки.
Эйрик помолчал и добавил:
– Я предполагал, что все обещания твоего отца – это просто приманка. Вы захватили меня без команды и кораблей, вам нужна была команда и корабли, вы выпустили меня и надеялись, что я выйду с ними на связь. Когда вы поняли, что я не купился, твой отец решил закончить игру.